Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Пруденс поджала губы, и, к удивлению Уиллы, в ее глазах мелькнуло неприятное выражение.

— Мисс Ларкин, — сказала она, решив ограничиться коротким приветствием.

Судя по тому, что Уилла видела во время прогулки верхом, новость об их помолвке подействовала на почитательниц лорда Уайльда и сильно умерила их пыл. Но Пруденс, судя по всему, обладала врожденной способностью игнорировать неудобные факты.

— С вашего разрешения, мисс Ларкин, у нас есть свои планы на прогулку, — сказал Аларик.

Пруденс попятилась и благосклонно помахала рукой.

— Милорд, я бы никогда не лишила вас удовольствия.

Уилле хотелось оскалить зубы, но она просто взяла Аларика за руку и прошептала:

— Куда мы пойдем?

— Туда, где нас не будет видно, — мрачно ответил он.

Лавиния одарила мистера Стерлинга блаженной улыбкой — одной из тех, которые, как все прекрасно знали, он терпеть не мог, и прощебетала:

— Да, я бы с удовольствием прогулялась с вами. — Она положила руку на сгиб его локтя. — Спасибо за приглашение. Думаю, я буду звать вас Партом, а вы должны называть меня Лавинией.

— Я не заслуживаю такой чести, — возразил мистер Стерлинг.

— Ерунда! Аларик и я, естественно, обращаемся друг к другу по имени, поскольку он женится на моей лучшей подруге. Подумайте только, как часто в предстоящие годы мы будем оказываться рядом. — Она повернулась к Уилле, лучезарно улыбнулась и сказала, не обращая внимания на то, что глаза ее спутника мечут искры: — Уилла, ты тоже должна называть его Партом.

— Я буду польщен, — сказал мистер Стерлинг, то есть Парт, обращаясь к Уилле. Ему даже удалось произнести это искренне и довольным тоном.

— С удовольствием, если вы будете тоже обращаться ко мне по имени.

Аларик бросил Парту бутылку, которую тот ловко поймал в воздухе. Теперь одна его рука освободилась, и он взял Уиллу за руку выше локтя и притянул ее к себе.

Все четверо пошли вдоль берега реки, которая сначала текла вдоль дороги, но потом делала поворот в сторону и бежала между двумя полями. Вокруг росли кустики сине-фиолетовых диких цветов и лаванды, источающей медовый аромат, вода из темно-бирюзовой стала светлой и сверкала на солнце.

— Давайте здесь остановимся, — предложила Лавиния.

Она прошла вперед и села под ивой: такой высокой и густой, что она была похожа на бледно-зеленый фонтан.

Уилла прошла следом за подругой.

— Вам кто-нибудь говорил, как сильно мужчине нравятся амазонки вроде вашей? — спросил ее Аларик.

— Могу себе представить, — ответила она.

— Я не часто возношу похвалу предметам одежды. Но, Эви, ваши бедра в этих юбках…

— Тсс! — приказала Уилла, косясь через плечо. Но когда увидела выражение его глаз, то споткнулась. — Зачем вы со мной флиртуете? Вы же исследователь. Вы сядете на корабль и отплывете… куда-нибудь. А у меня домоседливый склад характера.

Его брови вразлет поползли вверх.

— Домоседливый? Я рад, что у вас есть подходящее определение. Я сам подбирал несколько определений.

«Не спрашивай, не спрашивай», — твердила себе Уилла.

— Домоседливый в их число не входит, — сказал он. Его глаза смеялись.

Если он думает, что она сядет на корабль и вместе с ним отправится исследовать пиратские широты, то он глубоко ошибается. Таким был ее отец. Нет, мать. Уилла отчетливо помнила смех матери, помнила то утро, когда ее родители отправились на ту безумную гонку. Они даже толком не попрощались с ней.

— Уилла! — окликнула ее Лавиния. Солнечные лучи, пробиваясь между ветвями, озаряли ее волосы и превращали их в подобие сияющего нимба. Она выглядела прямо-таки как ангелочек. — Иди сюда, ко мне.

— Нам придется делить бокалы, — сказал Аларик.

Он достал из-за голенища сапога нож, раскрыл его и быстро откупорил бутылку.

Лавиния немного отпила из бокала, который ей дал Аларик, и передала бокал Парту, при этом хлопая ресницами. Он бросил на нее неприязненный взгляд и сделал большой глоток.

— Ах, вы такой джентльмен, — проворковала она, выхватывая у него бокал и допивая остаток. — Парт, не будете ли вы так любезны одолжить мне свой сюртук, чтобы я могла на него прилечь?

Стерлинг без единого слова снял с себя сюртук и протянул Лавинии.

— Спасибо! — воскликнула она и бросила сюртук на траву. Потом легла на него и немного поелозила, чтобы устроиться поудобнее и, вероятно, чтобы оставить на нем пятна от травы. — Уилла, иди сюда, присоединяйся ко мне. Парт такой широкоплечий, что на его сюртуке хватит места нам обеим.

Уилла вынула булавку, удерживающую ее соломенную шляпку.

— Вы могли бы поставить поверх этой штуки целый поднос с фруктами, — прошептал Аларик, почти касаясь губами ее уха.

Она улыбнулась.

— К вашему сведению, сэр, это чрезвычайно модная шляпка.

Лавиния лежала на фоне изумрудной травы, закрыв глаза с выражением полного удовлетворения, ее кудри разметались по плечам. Парт стоял, нахмурив брови, и смотрел на воду.

Аларик сбросил сюртук и расстелил его на траве рядом с сюртуком Парта. Уилла легла на спину, касаясь плечом плеча Лавинии, и прищурилась, глядя на яркое небо в просветах между ветвями ивы.

— У тебя появятся веснушки, и твоя мать будет вне себя.

— Ммм, — сонно пробормотала Лавиния. — Люблю чувствовать на лице тепло от солнца.

Аларик с интересом наблюдал за ними. Ближайшая подруга Уиллы была сущей дьяволицей, и это кое-что говорило о характере его будущей жены.

— Как думаешь, ты все еще способен кинуть камень так, чтобы он пропрыгал по воде пять раз? — спросил он Парта.

Парт тут же направился к спокойной реке. Для разминки оба бросили по несколько камней.

— Ты не потерял форму, — заметил Парт.

Аларик тщательно прицелился и бросил камень так, что он пропрыгал по воде семь раз. Позади них слышался сонный женский шепот. Аларик мог отличить голос Уиллы от более высокого голоса Лавинии. Лавиния всегда выглядела так, будто готова в любой момент рассмеяться, а Уилла была наблюдателем. «Но не только», — напомнил себе Аларик. У него сложилось впечатление, что Уилла тихо руководит жизнями многих людей вокруг нее. Например, Лавинии. Или леди Грей. Он задумчиво отвел руку назад. «Странная штука жизнь», — думал он. Он провел годы, бороздя моря по всему миру, а потом вернулся домой и обнаружил, что здесь его ждет якорь.

— Не выношу эту женщину, — тихо сказал Парт. — Можно я вернусь к постоялому двору? Прямо сейчас?

— Ты говоришь как восьмилетний мальчишка, который пытается улизнуть с урока латыни.

— Чтобы удрать отсюда, я готов даже заняться латынью.

Аларик оглянулся назад. На траве лежали бок о бок две очень хорошенькие девушки. Лавиния лежала, подложив руку под голову, и эта поза представляла ее грудь в самом выигрышном