Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Аларик сделал шаг к корзинке, как вдруг плешивый хвост кота поднялся в воздух и с резким стуком опустился на пол.

«Понятно».

Аларик высыпал содержимое носового платка в корзинку и отошел.

Когда Аларик снова посмотрел на кровать, где лежала Уилла, мысли в его голове стали путаться. Уилла принадлежит ему, даже если она еще этого не знает. И не верит. Возможно, она его не хочет. Нет, все-таки хочет. Когда он ее целовал, она трепетала всем телом, а когда он выходил из реки, она не могла оторвать глаз от его торса. Выйдя из воды полностью, когда его мокрые бриджи обтягивали ноги как вторая кожа, он явно видел, как ее взгляд опустился ниже его талии и задержался там. Рядом с ней Аларик был постоянно возбужден, и ей было на что посмотреть.

Аларик подошел к кровати, осторожно опустился и лег рядом с Уиллой. Потом провел рукой по буйным кудрям, разметавшимся по ее плечам. Смотреть ниже ее шеи он себе не разрешал. Пялиться на женщину, когда она спит, — пошло, но как насчет того, чтобы коснуться губами ее щеки? Разбудить ее?

— Эви, — прошептал он, надеясь, что его голос не испугает ее, а проникнет в ее сны.

— Ммм, — она вздохнула.

«Моя» — говорило биение его сердца.

— Можно вас поцеловать?

Она не ответила. Тогда он провел губами по ее щеке, к ее волосам, а потом к нежному розовому ушку. Он все еще целовал ее ухо, когда она издала довольный звук и прижалась к нему. Аларик застыл. Его кровь забурлила в венах, а возбужденная плоть стала такой твердой, что это начало причинять боль.

— Что вы сказали? — прошептал он.

— Вы разговариваете, — ее голос звучал как у пьяной. — Потому что…

Ее голос стих, она перевернулась на спину.

— Эви, — прошептал Аларик.

Через несколько секунд внутренний голос сказал ему, что джентльмен не стал бы поднимать ее ночную сорочку выше по ее ногам. Он должен ее разбудить. Аларик приподнялся на локте и стал целовать ее лицо более настойчиво: он поцеловал ее лоб, переносицу, округлый подбородок.

Она вздохнула и раскрыла губы. Аларик собирался поцеловать ее со всей страстью, которую сейчас испытывал, но вдруг осознал, что если он целует Уиллу Эверетт, то хочет, чтобы она была в полном сознании. Он прикусил ее нижнюю губу и прошептал:

— Проснитесь.

Уилла вздохнула и положила одну ладонь на его грудь. Аларик с интересом наблюдал, как ее пальцы сгибаются… Ее глаза открылись. Другая женщина на ее месте закричала бы или даже завизжала. Уилла же просто посмотрела на него и сонно проговорила:

— Аларик, что вы делаете в моей кровати?

— Лежу рядом с вами. — Он посмотрел ей в глаза и задержал взгляд, чтобы убедиться, что она понимает, что он не плод ее воображения, и что у нее нет намерения вытолкать его из кровати.

Ее голубые глаза смотрели уже не сонно, в них светилось любопытство. И желание. Аларик наклонился к ней и поцеловал ее крепким, жадным поцелуем, его пальцы погрузились в ее кудри. К его огромному удовлетворению, Уилла обвила руками его шею так, словно он уже сотни раз будил ее таким образом. Он решительно намеревался делать так и в будущем. Молчаливое обещание пронзило его, словно стрела. Он сделает все, что потребуется, чтобы убедить ее, что он единственный мужчина на свете, который когда-либо будет будить ее поцелуем.

Глава 24

Уилла полностью отдалась поцелую Аларика, забыв обо всем, как мотылек бросилась на горящую свечу. Его поцелуй сейчас был каким-то новым, но в то же время очень знакомым. От него пахло рекой и лимонным мылом, а на вкус он был как перечная мята. Его прикосновения были как… Уилла опустила руки с его шеи, положила на плечи, и это затуманило ее сознание. Она не смогла подобрать подходящее сравнение. Его гладкие мускулы сократились под ее руками, и ее сердце забилось быстрее.

— Я… — ахнула она.

Аларик пробормотал что-то невнятное и отстранился.

— Что вы сказали? — спросила Уилла.

— Я не могу повторить это в присутствии леди, — ответил он с озорной и даже порочной улыбкой.

— Вы это уже сказали, так что вполне можете и повторить.

— Есть предел вольностям, которые мужчина может себе позволить за один день, — сказал он.

Его лицо было так близко к ее лицу, что она видела его ресницы: темно-коричневые, а на кончиках — золотистые. Она провела пальцем по его ресницам.

— Они такие красивые.

— Что?

— Ваши ресницы. Они двухцветные.

Он приподнялся и оперся на один локоть.

— А ваши — коричневые и на концах завиваются.

— Иногда я крашу их в черный цвет, — сказала Уилла, стараясь держаться непринужденно в совершенно новой для нее ситуации. Но это давалось очень трудно, потому что у нее дрожали ноги. А еще было такое чувство, что она с каждым мгновением все больше краснеет. Его взгляд скользил по ее лицу. Уилла не догадывалась, о чем он думает, но точно ощущала, что ему нравится то, что он видит. Она кашлянула, прочищая горло, и подумала, что ей пора бы уже предложить Аларику встать с ее кровати и уйти. Должно быть, он прочел это в ее глазах, потому что тут же снова начал ее целовать. У Уиллы не было большого опыта в таких поцелуях — поцелуях, которые, казалось, обжигали ее легкие и прожигали тело до самых костей, заставляли желать большего и жадно ловить ртом воздух. Один поцелуй переходил в другой, или, может быть, это был все тот же поцелуй. Через некоторое время Аларик снова погрузил пальцы в ее волосы. Уилла решила, что он делает это нарочно, чтобы не проводить руками по ее бедрам, или груди, или по другим местам… а Уилла в этот момент изнывала от желания, чтобы он прикоснулся к ней именно там.

— Аларик, — прошептала она, и это подозрительно походило на мольбу.

Его плечи под ее пальцами напряглись, он приподнялся, и Уилла перестала чувствовать приятную тяжесть его торса. Его голубые глаза потемнели, стали цвета глубоких вод океана, но холодными они не были.

— Эви, — сказал он, улыбаясь ей загадочной улыбкой.

— Можно вас кое о чем спросить? — Уилла рассудила, что если они будут продолжать целоваться, то ей нужно… лучше его понимать.

— Спрашивайте что угодно.

— Что так долго сдерживало вас от возвращения в Англию?

Аларик смотрел на нее, думая над вопросом, потом перевернулся