Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

— Если ты перестанешь над ним насмехаться, возможно, он оставит тебя в покое.

— Он сказал, что у меня двойной подбородок!

— Очень в этом сомневаюсь, — сказала Уилла. — Во-первых, он бы не стал тебя оскорблять, а во-вторых, у тебя нет двойного подбородка.

— Он выразился другими словами, но смысл был примерно такой, — возразила Лавиния. — Он сказал, что я ем как лошадь и что к концу недели у меня будет двойной подбородок.

— Чем ты его спровоцировала? Что ты сказала?

Лавиния повернула кобылу к воротам постоялого двора.

— Я просто заметила, что если он съест весь бекон, который положил на свою тарелку, то станет похожим на свиной пудинг. Я сказала «если». А он практически назвал меня толстой ведьмой.

Ответить Уилла не успела, потому что к ней подъехал Аларик. Он одним плавным движением спрыгнул с коня, бросил поводья стоящему наготове конюху и поднял руки, чтобы помочь Уилле спуститься на землю. Где-то по дороге он снял с себя сюртук и перекинул его через луку седла. Джентльмены никогда так не делают, а он сделал, и сейчас его белая рубашка плотно облегала мускулистую грудь.

— Если вы думаете, что я позволю кому-то из тех хлыщей дотронуться до вас, вы ошибаетесь, — бросил он непринужденным тоном. Те три джентльмена даже не пытались с ним конкурировать, вместо этого они сгрудились вокруг Лавинии. Уилла почувствовала, что ее щеки заливает краска.

— Вы выставляете меня напоказ.

— Тем лучше, это поможет оттолкнуть Пруденс. — Он усмехнулся и погладил нос кобылы. — Как вы поладили с этой милашкой?

— Она прелесть, — сказала Уилла и наклонилась вперед, к его рукам. А что еще ей оставалось делать?

Спустя мгновение ее ноги уже коснулись земли. Аларик стоял гораздо ближе, чем позволяли приличия, и почти прижимал ее к широкому теплому боку Лютика. Уилле было непривычно чувствовать себя такой легкомысленной и счастливой. У нее даже почти закружилась голова.

— Вы же не взяли с собой Душку, положив ее в карман? — спросил Аларик.

Его руки скользнули вниз по ее спине. Но Уилла смогла ответить:

— Нет, конечно! Что если бы я ее уронила? Или если бы я сама упала с лошади?

— А вы можете упасть?

Уилла внезапно поняла, что, если бы она ответила «да», Аларик запретил бы ей ехать домой верхом. Она прочла это в его глазах.

— Нет, — призналась она. А потом улыбнулась, потому что видеть такую заботу в глазах Аларика было так приятно, что это ощущение слегка пьянило. А с лошади она не падала с тех пор… вообще-то она никогда не падала с лошади.

— Уилла! — окликнула ее Лавиния.

Аларик отступил на шаг, и Уилла глубоко вдохнула. От него пахло мятой, кожей и лошадиной шерстью.

— Вы не собираетесь надеть свой сюртук? — спросила она.

Аларик схватил его с луки седла до того, как конюх увел его коня.

— Надену, если вы этого хотите.

— Так будет прилично.

— Эви, — сказал он, понизив голос, — вы не следуете приличиям, и мы оба это знаем.

Она думала, что его глаза смотрели заботливо? Теперь его взгляд стал жадным. Уилле хотелось глубоко вдохнуть воздух, но это сразу выдало бы ее беспокойство. Она постаралась не обращать внимания на то, что у нее дрожат колени.

— Вы проголодались? — спросила она.

— Да! — раздался тихий, напряженный ответ.

Уилла состроила гримасу.

— Прекратите!

— Не могу. — Он шагнул вперед и поднес губы к ее уху. — Я всю дорогу ехал за вами. От одного вида вашей талии мне хотелось плакать. Но когда Лютик пошла рысью, и вы наклонились вперед, приподняв бедра…

Он отстранился и встретился с ней взглядом. Его глаза потемнели и, казалось, затуманились. На секунду у Уиллы закружилась голова. Неужели на нее смотрит лорд Уайльд, мужчина, которого обожает большая часть женского населения Англии? Смотрит вот так?

— Вы сводите меня с ума, — сказал он томным голосом.

Уилла повернулась и решительно зашагала к постоялому двору. Потому что у нее было только два варианта: или уйти, или поддаться ему, как прошлой ночью, и поцеловать.

— На дороге я ехал прямо за вами, во-первых, чтобы наслаждаться видом, а во-вторых, чтобы им не мог наслаждаться никакой другой мужчина, — произнес у нее за спиной Аларик, не отставая от нее ни на шаг. Их проводили за угол здания, и Аларик заметил: — Еда еще не готова.

И действительно, слуги все еще сновали туда-сюда, в постоялый двор и обратно.

— Вы проголодались?

Уилла кивнула. Она проснулась поздно, и у нее не было времени позавтракать.

— Ждите меня здесь! — сказал Аларик и быстро пошел вперед.

Уилла никогда раньше не повиновалась мужчинам, если они ей что-то приказывали. И сейчас она подавала плохой пример самой себе. Тем не менее она осталась стоять на месте, словно ее ступни приросли к земле, и смотрела, как Аларик хватает со скатерти буханку хлеба и кусок сыра, а затем бутылку вина и два бокала. Что бы ни было у него на уме, это будет против правил приличия, в этом Уилла ни минуты не сомневалась. Внутренний голос кричал, что ей нужно подумать о своей репутации. Если бы леди Грей, ее опекунша, хотя бы только подумала, что Уилла прошлой ночью впустила в свою спальню мужчину, она бы тут же объявила, что репутация Уиллы погублена. Это означало бы, что она должна срочно выйти замуж. Уилла, безупречная, послушная Уилла, была оттеснена в сторону. Девушка, стоящая у стены постоялого двора и дожидающаяся, когда к ней вернется совершенно неподходящий мужчина, была не Уиллой. Это была Эви.

К ней подошла Лавиния.

— Ты знаешь, что этот человек мне только что сказал? — воинственно спросила она.

— Я не сказал ничего ужасного, — огрызнулся Парт Стерлинг позади нее, по его глазам было видно, что он в ярости.

Лавиния круто повернулась к нему и ткнула в него пальцем. Это было так невежливо, что Уилла не могла поверить своим глазам.

— Вы сказали, что я мегера с ужасным характером.

Стерлинг скрестил руки на груди. На весьма широкой груди, что Уилла не могла не заметить.

— Если вы не хотите, чтобы вас оскорбляли, не стоит изо всех сил стараться быть такой занозой.

Аларик уже возвращался к ним, а за ним спешила Пруденс. Белоснежный воротник на ее платье показался Уилле нарочито пуританским.

— Доброе утро, лорд Аларик! — воскликнула Пруденс, подходя к ним. Она сделала такой глубокий реверанс, что едва не коснулась коленом земли.

— Доброе утро, мисс Ларкин, — сказал Аларик. — Вы