Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Он был в рубашке, распахнутой на шее, и без камзола. Его брат Норт ни за что бы не появился перед леди в таком полураздетом виде. Но Уилла подозревала, что Аларик вовсе не задумывался о том, как он сейчас одет.

— Ей явно больше нравятся мокрицы, — сказал он. В ночной тишине его голос звучал еще более глубоким.

Уилла быстро посмотрела вниз и увидела, что Душка уже слопала мокриц и теперь кружит вокруг червяка. Она подпрыгнула в воздух, будто бедный червячок как-то защищался, взмахнула хвостом и… приземлилась на нос.

Они вместе рассмеялись.

— Ее хвост вырос раньше нее самой, — сказал Аларик. Но он смотрел не на Душку. Уилла почувствовала, как ее шею заливает краска. Именно поэтому леди и джентльменам не разрешается оставаться наедине без сопровождения.

Уилла чувствовала себя захмелевшей, как в те вечера, когда они с Лавинией тайком приносили бутылки вина в их комнату и там строили планы по завоеванию светского общества. И полночи разговаривали о мальчиках, точнее, о мужчинах. Разговаривали о мужчинах. Конечно, кроме тех случаев, когда Лавиния тараторила без умолку о лорде Уайльде.

Аларик прищурился.

— О чем вы думаете?

Уилла отвернулась, предоставив бедного червяка его участи, и вымыла руки над тазиком.

Потом, не оборачиваясь, сказала:

— О том, сколько вечеров я провела с Лавинией, обсуждая ее восхищение лордом Уайльдом.

Аларик приглушенно застонал и подошел к ней. Он тоже вымыл руки и посмотрел на нее из-под ресниц.

— А у вас никогда не возникало искушения прочитать хотя бы одну мою книгу?

— Нет, — сказала она. — Простите, я не хочу вас оскорбить.

Он повернулся и прислонился бедром к туалетному столику. Теперь Аларик стоял так близко, что его дыхание шевелило завитки ее волос, выбившихся из заплетенной на ночь косы.

— Я не оскорблен. А вы бы оскорбились, если бы я сказал, что в очках вы выглядите восхитительно?

Конечно, она бы не оскорбилась. А этот его взгляд… он вызывал у нее желание предать собственное «я», которое она с таким трудом создавала, девушку, которая никогда не вздыхает, никогда не целуется с любителями приключений.

Он шагнул вперед, накрыл ладонью ее щеку и проговорил низким рокочущим голосом:

— Эви, можно вас поцеловать?

— Кто это говорит, лорд Уайльд или лорд Аларик?

— Что вы имеете в виду?

— Лорд Уайльд — безрассудный и импульсивный. — Уилла только произнесла вслух то, что было очевидно. — А лорд Аларик гораздо более сдержанный и вдумчивый. В данный момент я фиктивно помолвлена с лордом Уайльдом.

— Интересно. — Он немного помолчал. — Ни тот ни другой. Не лорд. Просто мужчина, который очень хотел бы вас поцеловать, Эви. Не Уиллу, которая во всех отношениях — совершенство, а Эви — пленительную Эви. Между прочим, я думаю, что очки носит Эви. А у Уиллы превосходное зрение.

Уилла встретилась с ним взглядом и изо всех сил заставила себя замереть, чтобы не броситься в его объятия. Проклятье, этот мужчина — как прекрасный ликер. Он наклонил голову и провел губами по ее губам, Уилла затрепетала.

— Раскройте губы, — хрипло произнес он. — Прекрасная Эви, раскрой свои губы для меня.

Его голос сам по себе был как ласка, он заставлял ее чувствовать себя распутной женщиной. Она подалась вперед и прижала губы к его губам. Он обвел языком контуры ее губ, а потом его язык скользнул между ними, и у нее захватило дух. Уилла смутно сознавала, что от него исходил аромат вереска. Но это не имело значения, потому что все ее чувства были обострены, а кожу стало покалывать, и это ощущение распространялось вниз по спине, к животу и концентрировалось между бедер.

Язык Аларика обвивался вокруг ее языка, его руки держали ее за талию, и Уилла словно растаяла в его объятиях. Она вцепилась в твердые мускулы его плеч, потом ее пальцы скользнули выше и погрузились в его волосы. Аларик целовал ее так, будто просто не знал, чем бы еще ему хотелось заняться. Он не переместил руку к ее груди, не привлек к себе ближе. Мозг Уиллы лихорадочно работал, отмечая его крепкие, словно сталь, руки (хорошо), мятный аромат дыхания (хорошо), его рост (хорошо), шелковистость волос (хорошо)… Никогда еще поцелуй мужчины не доставлял ей такого разностороннего удовольствия. Несколькими поцелуями позже у нее начал затуманиваться разум. Аларик по-прежнему не привлекал ее к себе, она сама стала прижиматься к нему. Его вкус, ощущение его тела вытеснили все разумные мысли, она издала глубокий стон, прижимаясь к Аларику, она провела языком по его белым зубам. «Вожделение», — всплыла у нее смутная мысль. Это вожделение окрашивало румянцем ее кожу и заставляло сердце биться почти в горле.

— Эви. — Ее имя слетело с его губ, как языческая молитва.

Как прекрасно, что он называет ее Эви, ей не приходится думать о правилах Уиллы. От этого она почувствовала себя снова юной девочкой, уверенной, что мир полон захватывающей информации, только и ждущей, чтобы ее открыли. Эта маленькая девочка не думала ни о каких правилах, потому что мама и папа любили ее такой, какая она есть. Она прогнала эту мысль и провела губами вдоль твердой линии его подбородка.

Аларик повернул голову и снова завладел ее ртом в долгом поцелуе, от этого по всему ее телу и по ногам растеклось сладостное ощущение — ей стало казаться, что по ее венам течет густое сладкое вино. Все в Аларике, начиная от его горячего дыхания и заканчивая твердыми, как скала, мускулами, ее возбуждало.

Через некоторое время он снова пробормотал:

— Эви.

Его голос охрип.

— Ммм, — счастливо откликнулась Уилла.

Она вообще ни о чем не думала. Каждая клеточка ее существа просто наслаждалась моментом.

— Мы должны остановиться.

— Я могла бы целовать вас всю ночь, — сказала она, с трудом переводя дух. Она погрузила пальцы в его волосы и посмотрела на него сквозь ресницы.

Аларик застонал, прижал ее к себе и жадно впился губами в ее губы, из его груди вырвался грубый стон. От этого звука Уилла запрокинула голову, открываясь ему, он обвил языком ее язык и раскинул руки, чтобы крепко прижать ее к себе.

Через некоторое время Аларик сказал:

— Нет.

Через минуту, а может быть, через час. После одного поцелуя, или после пяти поцелуев, или после пятисот. Уилла прижималась к нему, пытаясь соблазнить его провести рукой вниз по ее спине. Или, что еще более дерзко, погладить ее