Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

— Я радуюсь моим страданиям, — сказала Пруденс. Она посмотрела на тетю Аларика и нахмурилась. — А ты, ты есть сама мерзость!

Герцог вздохнул:

— Мисс Ларкин, боюсь, вы должны сейчас же уйти. Вы достаточно наговорили.

— Я оплачу вашу дорогу к отцу, — сказал Аларик. — Думаю, он за вас беспокоится.

— Нет, — произнесла Пруденс дрожащим голосом. — Он знает, что мы должны пожениться, потому что мы любим друг друга. Поэтому я и пришла к тебе, и провела с тобой ночь, и вышла за тебя замуж в моем сердце.

— Но мы не проводили ночь вместе.

За спиной мисс Ларкин его отец качал головой. Аларик понял, что герцог прав. Бессмысленно пытаться ее урезонить. Он попытался придать своему голосу убедительный тон:

— Я найду для вас корабль, отплывающий в Африку.

— В глубине моего сердца я боялась, что ты нашел кого-нибудь другого, но теперь вижу, что мои молитвы были услышаны. Ты мой, и хотя ты можешь еще…

— Нет, — сказал Аларик, — я не ваш. И да, я нашел кого-то другого.

Она на секунду прищурилась, но потом словно вуаль упала на ее лицо — на нем снова появилась нежность.

— Дорогой мой, ты меня дразнишь. Это нехорошо с твоей стороны. После всех лишений, которые я претерпела ради тебя…

— Возможно, ей поможет отдых, — с сомнением предположила леди Ноув.

Дверь позади них открылась, и в комнату вошла Уилла. При виде нее сердце Аларика забилось сильнее. Уилла такая честная и прямолинейная, особенно по сравнению с этой пугающе странной сумасшедшей.

— Прошу простить мое вторжение, — сказала Уилла, подходя к ним. — Я пришла взять книгу, которую мисс Грей оставила здесь днем.

Аларик протянул руку.

— Мисс Ффинч, прошу вас, присоединяйтесь к нам. — Он затаил дыхание. Раньше Уилла категорически отвергала его ухаживания. Но между ними существовала какая-то невидимая связь, прочная, как сталь. И сейчас он нуждался в ее помощи.

Глава 19

Уилле показалось, что она словно вошла в театр, пропустив первые два акта мелодрамы. Перед ней стояла храбрая героиня среди равнодушных аристократов. Это была бы сцена, в которой несчастная соблазненная горничная обвиняет злодея сквайра в том, что он лишил ее невинности и оставил беременной. Обычно такая речь заканчивается тем, что сквайр отвергает девушку, и в результате в пятом акте героиня трагически бросается вниз с утеса, или с высокой башни, или с церковной колокольни. Но в этой сцене злодеем сквайром, видимо, был Аларик, и он протягивал к ней руку. Он в ней нуждался. Ее сердце тяжело забилось в груди, хотя не было никаких разумных причин, по которым выражение его глаз должно было приводить ее в такой трепет.

— Леди Ноув, ваша светлость, — сказала Уилла, делая реверанс. Потом подошла на несколько шагов ближе и пробормотала: — Лорд Аларик.

Он быстро наклонился, взял ее руку, поднес к своим губам и удержал ее дольше, чем позволяли приличия. Уилла почувствовала, что розовеет. Герцог смотрел на них с задумчивым видом, но без удивления. А леди Ноув открыто подмигнула ей.

— Мисс Ларкин, я не могу на вас жениться, — заявил Аларик. — Я вас не соблазнял и даже не проводил с вами время. Я вас не знаю, и вы явно не в себе.

Женитьба? Предположение Уиллы насчет мелодрамы оказалось верным. Ситуация была не такой простой, как появление восторженной паломницы в доме, где родился лорд Уайльд. Аларик никогда не повел бы себя подло по отношению к женщине. На мгновение у Уиллы мелькнула мысль о том, насколько сильно ее мнение о нем изменилось с тех пор, как они встретились. Он больше не был для нее лордом Уайльдом, знаменитым исследователем. Он был Алариком. С его честными глазами и жадными поцелуями.

— А я зато люблю тебя все больше. Ведь я твоя собачка: бей сильнее, — выдохнула Пруденс и сделала шаг к Аларику. Она понизила голос: — Ну, поступай со мной как с собачонкой[3].

Боже правый!

Неужели мисс Ларкин не заметила, что объект ее преданности в данную минуту целует пальцы другой женщины? Похоже, не заметила. Уилла отдернула руку; было неловко стоять здесь, пока ее целуют, как на сцене, когда зрительница, для которой эта сцена предназначалась, не обращает на нее внимания.

— Бей сильнее — я буду лишь в ответ вилять хвостом, — произнесла мисс Ларкин с придыханием.

Фу.

Уилла инстинктивно придвинулась ближе к Аларику, так что ее локоть стал касаться его локтя. Она поймала взгляд мисс Ларкин и посмотрела на нее в упор взглядом, который, как она надеялась, ясно даст понять, что в присутствии Уиллы никто никого бить не будет. И вилять хвостом тоже, если уж на то пошло.

— Лорд Аларик, может быть, вы меня представите? — спросила Уилла.

— Прошу меня простить, — сказал Аларик. — Уилла, любовь моя, это мисс Пруденс Ларкин, с которой я был очень недолго знаком, когда ей было четырнадцать лет. Дело было в Африке, и ее отец, миссионер, оказал мне гостеприимный прием. Мы только что узнали, что она приехала в Лондон некоторое время назад, и это она автор той жалкой пьесы.

С лица гостьи испарились все признаки собачьей любви.

— Моя пьеса не жалкая! — резко сказала она. — Все говорят, что она блестящая!

Конечно, Аларик выразился нетактично, но большинство людей согласились бы, что у него были причины для раздражения.

— Мисс Ларкин, я должна поздравить вас с исключительным успехом, — сказала Уилла. — Мне пока не посчастливилось увидеть это произведение, но оно несомненно популярно.

Мисс Ларкин небрежно взглянула на нее.

— Да, билеты распроданы на несколько месяцев вперед. Но если вы окажетесь в Лондоне, думаю, я могла бы найти для вас парочку билетов.

Это было настолько невообразимо грубо, что Уилла с трудом сдержала улыбку, а леди Ноув захохотала в голос. Не обращая на них внимания, драматург шагнула к Аларику, сцепив кисти перед собой.

— Пинай ногою, бей, гони меня; позволь одно мне только, недостойной, — произнесла она низким надтреснутым голосом, — только позволь мне следовать за тобой…

О господи!

— Странно, но эти слова кажутся мне ужасно знакомыми, — пробормотала леди Ноув.

— Потому что это Шекспир, — ответила Уилла. — Эти строчки, как и большинство ее реплик с того момента, как я вошла в комнату, впервые прозвучали в пьесе «Сон в летнюю ночь».

— Могла ли бы я меньшее просить? Чтоб, как собаку, ты меня терпел? — завопила мисс Ларкин, драматически возвышая голос. Она пошатнулась, и у Уиллы возникло ужасное ощущение,