Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

— Я считаю, что это справедливо! — закричала она. — Ты хоть знаешь, как много насмешек я вынесла из-за тебя?

Аларик нахмурился.

— Тебя дразнили?

— Ты же знаешь, что я училась в пансионе?

Он отрицательно покачал головой.

— Когда я уезжал, ты была еще дома, с гувернанткой. — Он огляделся. — Такая высокая костлявая особа, где она?

— Мистер Калико привозил ей письма от какого-то ее знакомого джентльмена из Кента, — сказала Бетси. — И однажды она забралась на задок его фургона и уехала, не предупредив ни единым словом. Папа был ужасно недоволен.

— Могу себе представить.

— Но оказалось, что это было к лучшему. Потому что Джоан, Виолу и меня отправили в школу, где нам очень понравилось. Вот только у всех девочек на стене спальни висели картинки с твоим изображением. — Она наморщила нос.

— Я прошу прощения, — сказал Аларик.

— И правильно, что просишь! — воскликнула она, сверкая глазами. — Ты не представляешь, сколько девчонок хотели со мной дружить только в надежде на то, что я приглашу их к нам домой, и они встретятся с тобой. Или что я позже, после нашего дебюта в свете, представлю их тебе.

— Это неприятно, — заметил он.

— Согласна.

Бетси вернулась к своему рисунку. Она отвела руку, чтобы Аларик мог как следует его рассмотреть. Нос у нарисованного персонажа был не таким, какой он видит в зеркале каждое утро, но довольно похожим.

— Что такое я делаю этим мечом, который у меня над головой? — спросил он.

— Сражаешься с белым медведем. Я помещу его вот на это свободное место, как только найду картинку, с которой можно будет его срисовать. Я не помню, как эти медведи выглядят. Сейчас я просто пытаюсь правильно нарисовать твой нос. Он все время получается слишком длинным, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю. — Аларик кивнул. — Если бы я на самом деле выглядел так, как на твоем портрете, я бы потерял львиную долю своих поклонниц, и это было бы прекрасно.

Бетси вздохнула:

— Я пыталась рассказывать девочкам всякие страшилки про тебя, но это не действует.

— Какие еще страшилки?

— Ну например, что твою любимую сварили на завтрак каннибалы, и все в таком роде.

— Только не говори, что тебе разрешили посмотреть эту проклятую пьесу!

— Пока нет, но я про нее слышала. Папа говорит, что я смогу на нее пойти, когда мы в следующий раз поедем в Лондон. — Она показала на смятые гравюры, которые он принес с собой, и сказала почти сочувственно: — Можешь не стараться их снимать, смысла нет. У Леонидаса их еще очень много, он скупил все экземпляры, какие только смог найти. Он дорисовывает к ним кое-какие украшения и завтра собирается их выставить.

— Кое-какие украшения? — глухо произнес Аларик. — Что, например?

— О, бакенбарды и все такое. Рога демона. У него есть красные чернила, так что он может нарисовать довольно-таки неплохой хвост дьявола…

Конечно, это ему невероятно поможет, когда он начнет ухаживать за мисс Вильгельминой Эверетт Ффинч, с сарказмом подумал Аларик.

— Как ты думаешь, я могу каким-то образом отговорить его от этого занятия?

— Нет, — заявила Бетси. Теперь она очень быстро заводила карандашом по бумаге. Нарисованный Аларик держал меч над головой в таком положении, что он бы не смог отбиться даже от воробья, не говоря уже о белом медведе.

— Плоская сторона меча в схватке бесполезна, — заметил он.

Сестра подняла на него взгляд.

— Думаешь, меня это интересует?

— Думаю, что нет, — ответил он. Правда — вещь относительная, он знал это так же хорошо, как и его сестра. Но у него сложилось впечатление, что Уилла видит вещи более прямолинейно. Для нее поток безвкусных портретов, множащихся день ото дня, будет доказательством того, что он ей не подходит. И не имеет значения, что ему самому не нравится его слава.

Аларик ушел из детской, раздумывая, как бы укротить бурный поток общественного внимания, чтобы он стал приемлемым для сдержанной девственницы, питающей неприязнь к знаменитости. Но на ум ничего не приходило. Он мог бы с уверенностью сказать, что являл собой полную противоположность всему, что Уилла хотела бы видеть в будущем супруге. Он невесело усмехнулся. Одно можно было сказать в его пользу — да, кажется, и в пользу всех Уайльдов: если они терпят неудачу, то это неудача с большой буквы.

Глава 17

Вечером на следующий день

Лавиния влетела в комнату Уиллы с горящими глазами.

— Пошли! Сегодня вечером мы играем в пикет!

Лавиния обожала играть в карты, а Уилла не очень — ей не нравилось, что в них присутствует элемент неожиданности. Играя в карты, люди порой ведут себя иррационально. Они делают высокие ставки, имея на руках слабые карты, и наоборот, боятся действовать, когда простой подсчет в уме, какие карты уже разыграны, подсказал бы им, что у них есть большие шансы выиграть.

— Мы должны прийти первыми, — заявила Лавиния, придерживая открытую дверь. — Вчера мистер Стерлинг посмел заявить, что дамы никогда не приходят вовремя. Кстати, ты хорошо выглядишь.

На Уилле было платье цвета темного янтаря — его покрой был призван подчеркнуть ее стройную фигуру: разрез спереди открывал нижнюю юбку шафранового цвета, которая струилась вокруг ее ног. Верх платья был очень открытым. Уилла не обладала пышными формами Лавинии, но то, чем наградил ее бог, платье выставляло для всеобщего восхищения. Она последний раз посмотрелась в зеркало, надела шелковые туфельки в полоску под цвет платья и вслед за подругой стала спускаться по лестнице.

Из-за того, что Лавинии не терпелось доказать, что мистер Стерлинг ошибался, они пришли в зеленый салон первыми. В салоне стояло несколько столов на четыре или шесть человек — ровно столько, сколько нужно для оживленной игры в пикет. Едва они вошли, как появился Аларик, а сразу за ним — Парт Стерлинг. Лавиния прошептала подруге:

— Как можно выглядеть таким раздраженным?

Но она все равно встретила обоих широкой улыбкой. Лавиния имела обыкновение, столкнувшись с человеком в дурном настроении, становиться еще более любезной. Уилла думала, что такая привычка развилась у нее еще в детстве, потому что ее мать, леди Грей, страдала от нервов.

— Лорд Аларик, мистер Стерлинг, добрый вечер, — сказала Лавиния, игнорируя раздраженный взгляд лорда Стерлинга. Потом без приглашения просунула руку в сгиб его локтя и проворковала: — Прогуляйтесь со мной по комнате. Вы пришли немного рановато, но не так рано, как мы с Уиллой.

Уилла покачала головой. По какой-то непонятной причине Лавинии нравилось мучить этого беднягу.

Лавиния потащила