Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Наряд был в мужском стиле, почти военном, и в то же время выгодно подчеркивал каждый изгиб ее тела, а шейный платок, отделанный белым кружевом, придавал образу женственный завершающий штрих. Дочка миссионера никогда в жизни не надела бы ничего столь соблазнительного. Натягивая перчатки для верховой езды и глядя на себя в зеркало, Уилла почувствовала себя лучше. После прошлой ночи, после тех поцелуев будет нелегко посмотреть в глаза Аларику, но амазонка должна помочь. В ней Уилла чувствовала себя более смелой, более самостоятельной и готовой во что бы то ни стало держать ситуацию под контролем. Она не та женщина, которая дополнит толпу его воздыхательниц. И по какой-то причине ей было очень важно, чтобы Аларик это признал. Она была на грани принятия важного решения. Хочет ли она всю жизнь быть Уиллой? И достаточно ли она храбрая, чтобы выйти за мужчину, который видел в ней Эви? И все же, что, если Аларику надоест в Англии и он устанет от света? Или от Уиллы? Или от Эви?

Глава 22

Подойдя ко входу в замок, Уилла обнаружила, что все уже ушли к конюшням.

— Это всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, — сказал Призм. — Мистер Робертс вас проводит.

— Спасибо, не нужно, — ответила Уилла и поправила шляпку так, чтобы солнце не попадало на лицо. — Я с удовольствием прогуляюсь.

— Вы не пропустите конюшни, если пойдете по этой дорожке, — сказал Призм. Он явно не одобрял желание молодой леди отважиться гулять на открытом воздухе без сопровождения.

Уилла вышла через величественные парадные двери и пошла по дорожке, которая вилась через изумрудно-зеленую лужайку и спускалась по пологому склону холма к кустам рододендронов, густо покрытых яркими фиолетовыми, темно-красными и бледно-розовыми цветами. Дорожка проходила мимо цветущих кустов, немного петляла вдоль буковой рощицы и уходила внутрь, под деревья. В роще царила приятная прохлада, Уилла медленно шла и чувствовала, как медово-пряный аромат рододендронов постепенно вытесняется запахом лошадей и соломы. Наконец дорожка еще раз повернула, и Уилла увидела впереди конюшни.

Если бы у Призма было чувство юмора, в чем Уилла очень сомневалась, она бы восприняла его слова о том, что она не сможет пропустить конюшни, как сухую шутку. Конюшни герцога были побольше иного особняка. Они включали в себя длинный ряд приземистых сараев, окруженных загонами, и тренировочные площадки. На одном из роскошных полей резвились пять жеребят, за полями виднелись уютные коттеджи, вероятно, для конюхов и их семей.

В самом большом загоне толпились люди и лошади, на их фоне выделялись темно-рубиновые с фисташковой отделкой ливреи конюхов герцога. Уилла заметила в группе джентльменов светлые волосы Лавинии и ее шляпку для верховой езды, украшенную зеленым пером.

Она вошла через ворота во двор и огляделась, пытаясь определить, где же лошадь, предназначенная для нее. В это время в ее шею ткнулся теплый лошадиный нос, обдавая ее волной запаха свежей соломы и чистой лошади.

— Ваша лошадь, — произнес глубокий голос.

Сердце Уиллы так и подпрыгнуло. Аларик держал поводья стройного черного скакуна и кобылы приятного вида с пятном на правом глазу.

— Я не был уверен, насколько хорошо вы держитесь в седле, — сказал он. — Это Лютик. Она уже не очень молода, но у нее ровный ход. — Он передал поводья конюху и положил руки на талию Уиллы, она мысленно порадовалась, что на ней французский корсет.

— У вас есть хлыст? — спросил Аларик, все еще не поднимая ее на лошадь. Он стоял очень близко, слишком близко, и улыбался ей.

— Да. — У Уиллы немного сбилось дыхание. — То есть я хочу сказать, нет, я не пользуюсь хлыстом.

— Понятно.

Он без малейших усилий поднял ее в воздух и опустил на седло. Потом повернулся, чтобы помочь другой даме сесть на лошадь. Уилла устроилась в седле, положив ногу на луку, и в это время к ней подъехала Лавиния на красивой гнедой кобыле.

— Слава богу, что ты здесь! — воскликнула Лавиния, показывая рукой куда-то назад. — Эти джентльмены решительно не согласны, что мне не нужен эскорт. Теперь они намереваются сопровождать нас обеих.

Уилла улыбнулась двум молодым джентльменам и одному будущему графу. Затем они впятером присоединились к остальным гостям, и вся компания неторопливо выехала на дорогу. Стоял прекрасный июльский день, на прогулку верхом собралось не меньше двадцати пяти дам и джентльменов, все ехали, непринужденно беседуя и смеясь. Аларик ехал где-то позади небольшой группы, включающей Уиллу и Лавинию. Дорогу, по которой они ехали, с обеих сторон окаймляли живые изгороди, увитые дикими розами, в кюветах зеленел кервель, увенчанный большими зонтиками мелких белых цветочков.

Через несколько минут их догнал мистер Стерлинг. Его конь пошел рядом с кобылой Уиллы. Лавиния то и дело проезжала мимо и отпускала незначительные замечания, от этого на лбу мистера Стерлинга начала пульсировать жилка. Позже, когда лошади Уиллы и Лавинии шли рядом, Уилла сказала подруге:

— Прекрати это делать. Перестань попусту дразнить мистера Стерлинга.

Лавиния одарила улыбкой ближайшего к ней поклонника.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Ты же знаешь, что он терпеть не может пустой светской болтовни, а ты нарочно осыпаешь его глупыми фразами.

Ее звонкий мелодичный смех привлек внимание всех мужчин вокруг, и все они устремили свои взгляды на Лавинию — все, кроме мистера Стерлинга, который продолжал смотреть прямо перед собой.

— Да, да, вот так, — сказала Уилла. — Не знаю, зачем тебе это надо.

— Он такой вредный, — сказала Лавиния, понизив голос. — Между прочим, Пруденс не умеет ездить верхом, так что она сидит в одном из экипажей, которые уехали вперед. Ой, посмотри, этот ужасный Стерлинг затеял еще один спор.

Так и есть, мистер Стерлинг, который в самом деле был несколько раздраженным, стал обмениваться оскорблениями с лордом Роландом.

— Где Диана?

Лавиния наморщила нос.

— Она в последнюю минуту сказала моей матери, что ей нездоровится.

Девушки помолчали, им не было нужды высказывать вслух то, что думали обе: что ложь Дианы не пойдет ей на пользу.

— Мы остановимся на ланч вон в том постоялом дворе, — сказала Лавиния, кивая в сторону большого здания впереди них. Оттуда уже высыпали мужчины в ливреях — прислуга герцога Линдоу, они дожидались, чтобы принять их лошадей.

За постоялым двором заросший травой берег, затененный большими ивами, полого спускался к широкой спокойной реке, которая, извиваясь, скрывалась из виду. На земле лежали подушки и были расстелены белоснежные скатерти, на которых сервировали ланч для прибывающих гостей.