Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Он прищурился.

— Вы над всеми своими поклонниками так насмехаетесь?

Уилла улыбнулась.

— Нет.

Аларик предпринял еще одну попытку:

— Мы на удивление хорошо ладим друг с другом.

— Мне жаль, — сказала Уилла с искренним сожалением, потому что ее сердце сжалось от его изменившегося, напряженного голоса. — Мне нужно от брака нечто большее.

— Я вам не говорил, что я окончательно решил бросить писать книги?

Она открыла дверь.

— Ваша работа очень нравится вашим читателям.

Он ушел, ни слова не говоря. Уилла не желала задеть его своим замечанием, но, кажется, он воспринял его как оскорбление. Она закрыла дверь за Алариком и опустилась в кресло. Душка стала вылезать из корзинки и плюхнулась на нос. Ганнибал заворчал. Уилла подумала, что он похож на суетливую няньку, воспитавшую бесчисленное количество детей. В это мгновение дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Уилла вскочила на ноги. Аларик стремительно подошел к ней, сгреб ее в объятия и жадно завладел ее губами. Из груди Уиллы вырвался стон. По определению, в поцелуе участвуют губы, но в поцелуях Аларика участвовало все тело. Его язык вторгся в ее рот, его руки двинулись вниз по ее спине, накрыли ее ягодицы и плотно прижали ее бедра к его бедрам. Даже если бы на Уилле была не тонкая сорочка, а четыре или пять слоев одежды, она бы все равно почувствовала, что он может ей предложить.

— Хорошо, что мы больше не на этой чертовой кровати, — пробормотал он, отстраняясь.

Уилла жадно ловила ртом воздух.

— Возможно, в следующий раз вы меня поцелуете. — С этими словами он ушел.

Глава 25

Вторая половина следующего дня

Учитывая, что утром прошел ливень, за ланчем леди Ноув объявила:

— Предлагаю сыграть несколько партий в карты, пока на поле для стрельбы из лука не подсохнет трава.

К неудовольствию Аларика, во время первой партии вокруг Уиллы собралась толпа джентльменов. Казалось, возле нее крутились все неженатые мужчины, какие только были на приеме. Аларик держался в противоположной части комнаты и злился на себя за ноющую боль, которую испытывал всякий раз, когда видел Уиллу. Он заметил, что она проиграла, но при этом лучезарно улыбалась кружку своих поклонников, давая понять, что не в состоянии считать карты. Аларик со злостью подумал, что она лжет. Вероятно, при желании она с легкостью могла бы опустошить их бумажники, однако сейчас предпочитала смотреть на них своими ясными голубыми глазами и коллекционировать предложения руки и сердца. Кольца она не принимала, но лишь потому, что хотела и дальше иметь возможность подыскивать себе идеального супруга. Мужчину, личная жизнь которого действительно личная, а не выставлена напоказ. Вдобавок ко всем неприятностям вокруг него, словно спятивший мотылек, крутилась Пруденс. Любые разговоры о ее возвращении в Африку она отметала, ссылаясь на усталость. Аларик был близок к тому, чтобы силой затолкать ее в экипаж. Но он этого не сделал, а, заявив, что у него много работы, сбежал в библиотеку.

Письменный стол его отца был завален бухгалтерскими книгами. Аларик уже предлагал Норту помощь с ведением дел в поместье, но брат отказался. Аларик решил все же заглянуть в эти книги хотя бы для того, чтобы представлять объем работы, которую Норт унаследовал после смерти Горация.

Час спустя, когда он уже существенно продвинулся в изучении этих книг, в библиотеку влетела леди Ноув.

— Пруденс Ларкин только что мне заявила, что вас соединил на небесах сам архангел Гавриил, — сказала она. — Я ее попросила описать, как он выглядел, она восприняла это как оскорбление.

— Спасибо, что спасали меня за завтраком, — устало проговорил Аларик. — Снова.

— Мне бы не пришлось так часто тебя спасать, если бы ты просто оставался там, где твое место.

— Что вы имеете в виду?

Леди Ноув так сильно нахмурилась, что ее брови вразлет сошлись над переносицей. Это было фамильной чертой всех Уайльдов, только у мужчин сдвинутые брови были менее опасным признаком.

Тетя протянула Аларику медальон.

— Я нашла это на полу в гостиной.

Этот медальон не был одним из тех дешевых сувениров с буквой «У», выгравированной на крышке. Он был золотым и выполненным весьма искусно. Он легко открылся, и Аларик увидел собственное изображение, только один глаз у его нарисованной копии почему-то был выше другого. Аларик закрыл медальон, перевернул его и рассмотрел повнимательнее. На мягком металле остались отметины от крошечных зубов. Душка. Значит, этот медальон принадлежал Уилле, и она носила на груди его изображение.

Лицо леди Ноув преобразила широкая улыбка.

— Должно быть, это вещица Уиллы. Если в замке есть крысы, в чем я очень сомневаюсь, они никогда не грызли мои украшения.

Аларик оторвал от листа бумаги маленькую полоску.

— Не будете ли вы так любезны вернуть медальон Уилле?

Леди Ноув обошла его, встала сзади и стала смотреть из-за плеча Аларика на то, что он пишет на полоске бумаги.

Моя дорогая Эви,

я кладу эту записку вместо моего изображения. Возможно, мне стоит заглянуть в вашу комнату, чтобы вы убедились, что мои глаза находятся на одинаковом уровне, а не как на картинке, которую вы держали в этом медальоне?

Он вынул из медальона свое изображение, сложил записку в несколько раз и положил ее в медальон. Затем его тетушка ушла, посмеиваясь себе под нос.

Через некоторое время, когда Аларик продолжал корпеть над очередной бухгалтерской книгой, касающейся расходов на содержание замка, в библиотеку вошел лакей. Он принес на серебряном подносе тот самый медальон.

Аларик кивнул.

— Подождите, — сказал он лакею, — через пару минут будет ответ.

Если бы у меня был настоящий жених, я бы хотела быть в курсе относительно особенностей его телосложения.

Несколько мгновений Аларик сидел, уставившись на эту записку, потом по его лицу медленно расползлась широкая улыбка. Под благодушным фасадом скрывается чувственная женщина. Прячется у всех на виду.

Как вы сможете судить о его «особенностях», если вам не с чем сравнить? Вам стоит провести тщательный осмотр. Я предлагаю себя в качестве стандарта для сравнения.

Аларик отправил лакея и вернулся к работе. Толстые бухгалтерские книги в кожаных переплетах были исписаны неровным почерком главного управляющего его отца. Нескончаемые строчки стали напоминать ему иероглифы мистера Робертса. У Аларика уже накопилось дюжины две вопросов к Норту. Например, зачем они содержат птичник для соколов, хотя после смерти Горация никто не занимается соколиной охотой? Почему они каждый год в ноябре отправляют лорду Пьютеру двух оленей? Кто выпивает легкое пиво