Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

в таких огромных количествах? Зачем они каждый год закупают двенадцать или больше рулонов шелковой обивочной ткани для стен? Впрочем, ответ на последний вопрос Аларик нашел, посмотрев на стены библиотеки. Вероятно, из-за влажности каменных стен шелк за несколько сезонов сгнивает. Но не лучше ли было бы обшивать стены более прочным материалом? Но ответ на этот вопрос он тоже знал. Положение герцога требовало шелка. А его будущая невестка Диана, если судить по ее вычурному стилю одежды, обобьет не только стены, но и потолки, и все углы и закоулки, шелком от королевских шелковичных червей, если таковые существуют.

Тем временем снова появился лакей. На этот раз вместе с медальоном он принес сообщение, что дамы ушли на поле для стрельбы из лука.

Аларик кивнул. Пока лакей не ушел, он сжимал медальон в руке, но как только за лакеем закрылась дверь, тут же открыл его и стал читать послание Уиллы. Прочитал и тут же начал перечитывать его снова.

Не сомневаюсь, что многие дамы были бы в восторге от вашего щедрого предложения самого себя в качестве учителя. Но другие, вроде меня, рассчитывают, что их будут просвещать по этим вопросам только один раз. И их собственные мужья.

Просвещать?

Жар, медленно тлевший в его крови, мгновенно превратился в бушующее пламя. Он вдруг отчетливо представил, как Уилла пристально смотрит, как некий мужчина — мужчина без лица — снимает рубашку и стягивает с себя остальную одежду. Нет! Это не безликий мужчина. Это он: его тело, его бедра. А она в этот момент смотрит на него широко раскрытыми глазами.

Аларик встал, быстро подошел к двери библиотеки и запер ее на задвижку. Потом вернулся на стул, вытянул ноги и рывком расстегнул бриджи. Его мужская плоть, твердая и набухшая, рванулась на свободу и уперлась в его руку. Он взял свое орудие правой рукой и со вздохом облегчения запрокинул голову. Проклятье, в последние дни он возбужден двадцать три часа в сутки! Он возбуждался каждый раз, когда видел губы Уиллы, или изгиб ее бедер, или ее изящную щиколотку. Он закрыл глаза и провел крепко сжатой рукой вверх. За его сомкнутыми веками воображаемая Уилла невольно открыла рот, глядя, как он отбрасывает в сторону свои бриджи. Он стоит перед ней, давая ей возможность привыкнуть к его размеру. Но Уилла не боится. Она проводит языком по нижней губе, и из ее рта вырывается беззвучный стон. Аларик крепче сжал руку и стал гладить себя, представляя, как Уилла неуверенно тянет к нему руку. «Это твое, Эви, — говорит он ей. — Все для твоего наслаждения». Черт побери, его воображаемый голос прозвучал хрипло, будто голос неоперившегося шестнадцатилетнего мальчишки. Но Аларик подозревал, что с Уиллой так и будет. Совсем по-другому, не так, как было с другими женщинами. Он представил, как она обнаженная, возбужденная лежит на спине, слегка приподнявшись и опираясь на локти, и смотрит, как он целует внутреннюю сторону ее бедра, постепенно продвигаясь выше. Представляя, как ласкает ее языком, он сжал свое мужское орудие почти до боли. Он представил, как она закрывает глаза, ее рот приоткрывается, руками она вцепляется в его волосы, чтобы он не двигался, чтобы продолжал ласкать ее языком, и у него вырвался резкий стон. Его голова запрокинулась, и все тело сотряс оргазм, теплая жидкость брызнула ему на живот. В какой-то момент ему даже показалось, что он услышал учащенное дыхание Уиллы. Никогда еще самоудовлетворение не было таким всеобъемлющим.

Аларик достал носовой платок и вытерся, но даже от короткого прикосновения его орудие снова затвердело и вытянулось вперед, как будто тот первый оргазм был только началом. В голове промелькнула мысль соблазнить Уиллу, однако он ни в коем случае не хотел, чтобы она вынуждена была выйти за него замуж только потому, что он ее скомпрометировал.

Как только Норт стал открыто ухаживать за Дианой, он этим будто ее скомпрометировал. Не оставил ей права голоса в этом вопросе. Ее неприязнь действовала на Норта как едкая кислота. Они оба оказались словно заперты в клетке — и клеткой этой был будущий герцогский титул Норта. По мнению Аларика, лучше уж жить совсем без Уиллы, чем жениться на ней при подобных обстоятельствах. Ах, если бы только Гораций не погиб в этом чертовом болоте! От этой мрачной мысли его мужское орудие резко обмякло. Он застегнул бриджи, встал и заправил в них рубашку быстрыми движениями мужчины, который редко ждет, пока ему поможет с одеванием лакей.

Аларик подошел к окну и отдернул портьеры. По другую сторону стены в восточном конце розария начиналось болото Линдоу-Мосс. Оно уходило вдаль, простиралось, словно колышущийся зеленый океан с полосами более яркого красноватого цвета, коричневыми островками мха и пятнами грязи цвета охры. Отсюда ему не было видно бабочек и золотистых стрекоз, но он знал, что они там есть. Их семью не случайно называли Уайльдами с Линдоу-Мосс. Предок Аларика покорил землю, с которой никто не хотел связываться, и в знак своей отваги возвел на самом краю болота замок Линдоу. Столетия спустя замок выдержал осаду Освальда из Нортумбрии, который до этого успешно осадил и взял штурмом Эдинбургский замок. Все тропинки и повороты на болоте знали только местные жители, и в замок благополучно поступали еда и припасы, а люди Освальда тонули в болоте, и их тела исчезали без следа.

Аларик долго стоял у окна, наблюдая за колыхающимися холмами мха, травы и торфа. Гораций по-настоящему любил это болото, он им гордился и считал, что оно принадлежит им по праву рождения. Ему нужно примириться с Линдоу-Мосс и со смертью Горация.

Аларик медленно вернулся к письменному столу, чувствуя себя так, будто постарел на десять лет.

Глава 26

Уилла была шокирована собственным разочарованием, когда Аларик не вернул ей медальон с очередным неприличным посланием. Ей бы следовало испытать облегчение оттого, что он прекратил эту игру до того, как остальные гости обратили бы внимание на лакея, курсирующего туда и обратно.

Вернувшись в свою комнату, Уилла приняла глубокую ванну с теплой водой, а потом искупала и Душку. Маленькая зверушка плавала кругами — над водой торчал только носик — и ждала, пока Уилла бросит ей горошины, чтобы нырнуть за ними. Когда Душке надоело играть, Уилла отнесла ее в кровать и вытирала полотенцем до тех пор, пока ее хвост не стал пушистым. Душка взмахнула хвостом, как страусиным пером, и в этот момент Ганнибал