Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова

это его энэри. Она замечательная. Еще у меня есть два брата. Мы играем каждый вечер перед сном. А ещё у меня есть старшая сестра и маленькая Дари. Энэри Кири, тоже очень хороший. Они сейчас живут на станции «Селентис». Я вас познакомлю немного позже. Хотя, ты же дружишь с Таяром Акино. И, наверное, уже знаешь с Эддара и Кири.

— Только Эддара. Но буду рад познакомиться с его энэри и дочерью.

— Вард, это здорово — иметь семью! — я так давно хотела рассказать ему об этом. И сейчас, когда появилась такая возможность, эмоции захлёстывают, словно штормовые волны. — Меня любят! Просто так! Совсем просто так. И не следят. Ты не подумай. Ивер сказал, что снимет с моего комма родительский контроль, когда я научусь отстаивать свои границы. То есть, когда скажу ему, что больше не нуждаюсь в этом. Но я пока не могу. Мне всё ещё немного страшно выходить на улицу, где много незнакомцев. А когда он знает о моём местоположении, значительно спокойнее. Кажется, что я не совсем одна.

— Семья — это здорово, — мужчина улыбнулся. Как же мне оказывается не хватало его улыбки. Просто, улыбки.

— Вард, я тебя люблю. Очень люблю. Не так, как Тэнгира. Сильнее, наверное. Его было очень больно любить. А это неправильно. Так Ирай говорит. Она считает, что настоящая любовь — это когда ты счастлив. А если тебе в отношениях плохо, ничего не получится и нужно их отпустить. Мне было с тобой хорошо. Даже, когда всё было плохо, с тобой было хорошо. Я очень тебя люблю, но сейчас хочу жить с Ирай, Ивером, Тиром и Таном. В своей биологической семье я никогда не была любимой дочерью или сестрой. А тут…

Делаю крошечный шаг к нему, ужасно боясь, что снова отстранится или скажет, что ему на самом деле было со мной плохо. Но Вард подаётся вперёд и крепко-крепко обнимает. Целует в макушку и тихо говорит:

— Ране Истали, мы столь многое пропустили в наших отношениях. Например, сотню свиданий. Ночные разговоры по комму. Планирование дизайна нашего дома. Совместные выходные где-нибудь на природе. Знакомство с родителями. Не знаю, что ещё. Придумаем по ходу. Зачем торопиться, когда впереди целая жизнь?

Эпилог

9455 год

Ракш. Столичная планета Империи.

Вард Эндаро

Говорят, время лечит. Я думаю, что это глупости. Лечит не просто время, а то, как человек это время проживает.

Чтобы по-настоящему начать новую жизнь нужно не просто ждать, что в один прекрасный день всё изменится, а двигаться вперёд, оставляя позади то плохое, что произошло с тобой.

Нужно принимать перемены, в не прятаться от тих.

Новые знакомства.

Новая интересная работа.

Новые хобби.

Ранни мастерила украшения с Ирай.

Рисовала и обсуждала живопись с Эддаром.

Сажала цветы в городском парке вместе с Гераной.

Ходила на занятия по фехтованию на катанах с Кири.

Посещала концерты духовой музыки с Ивером.

Загорала на пляже, слушая шум волн с Викторией.

Даже, в двухдневный поход, который организовал для неё Бьёрн Лиера отправилась. Правда, по дороге к подножию горы Айстель подвернула ногу, потом упала в ручей, а вечером была зверски искусана москитами. Что дало ей понять, что активный отдых на природе — это не для неё.

Когда мы ездили в гости к моей семье, Ранни брала уроки традиционных танцев иналли.

А потом решила, что хочет играть на асторийской домре. Это помогает ей не думать, когда накатывают воспоминания. Она говорит, что в такие моменты чувствует только музыку, а всё остальное уходит на второй план.

Я рад, что ей помогает хоть что-то.

Мне до сих пор иногда снятся кошмары о том, как дне, когда Ранни почти удалось убить себя.

Это началось внезапно. Когда, казалось бы, всё уже было хорошо.

Иногда я просыпаюсь ночью в холодном почту. В темноте ищу руку своей энэри и начинаю считать до шести, стараясь выровнять дыхание.

Сейчас мне достаточно лишь какого-то десятка повторений для того, чтобы успокоиться и снова уснуть.

Попытка снова спать в обнимку у нас провалилась с треском. Потому что Ранни ворочается и не может сомкнуть глаз без утяжелённого одеяла к которому уже привыкла, а я под ним задыхаюсь.

— Вард, пора вставать! — слышу я любимый голос. — Сегодня великий день!

— Несомненно, эри Ранвейг Эндаро.

Она смущается. Потому что не привыкла к своему новому званию, присвоенному ей императорским эдиктом. За особый вклад в медицину.

Сначала Ранни просто изучала биологию, работая в ботаническом саду на Литоре, а потом и на Ракше.

Мы переехали в столичный мир всего два года назад, когда Таяр оставил полевую работу и перевёлся в главный оперативный штаб.

Несмотря на свою основную работу, которую она любила, Ранни мыслями часто возвращалась к ранидам. Потому что никакой революции в методах лечения так и не произошло, несмотря на огромные вливания средств в исследования.

Сыворотка для заражения на ранних стадиях и препарат, собранный испуганным тринадцатилетним подростком на основе смеси витаминной капельницы и санитайзера. Вот и весь арсенал современной медицины. Это Ранни не устраивало.

— Вард, я точно знаю: можно придумать что-то ещё. Кардинально новое. Просто, этим никто не занимается. Они упёрлись в старые формулы, и не хотят видеть ничего дальше собственного носа, — говорила, убегая утром в лабораторию, чтобы вернуться поздно ночью.

То же самое слышал Таяр Акино от своей энэри. Биолог и генетик решили вместе работать над этим важной для всего человечества проблемой. И поэтому полгода, буквально, жили на работе. А потом создали прототип вакцины от ранидов.

— Вард, я так волнуюсь! — Ранни бестолково металась по комнате. — Нам будет вручать награду сам Император! А вдруг я всё забуду, скажу что-то не то и выставлю себя дурой? Ивер, правда, сказал, что я никак не могу забыть фразу: «Благодарю, Ваше величество», и что ничего больше мне говорить там не надо. Плюс, мы же там с Тори не одни будем. Сегодня вручают награды семидесяти трём представителям Содружества, не считая нас. А Кири говорит, что дурам такие награды не вручают и я себя попусту накручиваю. Ирай сказала, что меня понимает и ей от одной мысли о таком мероприятии плохо делается. Тан посоветовал выпить успокоительное. Тир сказал хорошо покушать, чтобы я в голодный обморок не упала. Дари дала поносить свои «счастливые» серёжки, которые ей подарила Ири. Вот они.

Ранвейг откинула пушистые локоны и показала крошечные платиновые гвоздики.

— Тори ничего не говорит. Её сильнее, чем меня лихорадит.