Аморальные - Алайна Салах

она креветку наяривает, а сам маманины слова в башке кручу. Про то, что не надо мне на Эмме жениться. Следом Карина вспоминается с брюликом на пальце. Мне она вот она на хер не упёрлась, а кто-то на ней один хер женился. Эмма в тысячу раз пизже, а сидит без кольца, хотя тоже беременная и хочется ей замуж, наверное, как любой тёлке. Так-то после новости о спиногрызе мне уже ни хуя не страшно, по сути. Хули, расписался, кольцо одел — и все довольны.

— Я, наверное, всё-таки лапшу одну с собой закажу… — она вилку откладывает и встать пытается.

— Кис, — за локоть её ловлю. — Давай, что ли, поженимся? Чтобы всё как у людей было. Тебе самой охота, наверное.

Она застыла, глазами заморгала и кофту свою давай в руках комкать.

— А тебе? Охота?

Я бы и без кольца, ясен хер, пиздато жил, но башкой понимаю, что вслух говорить такое ей нельзя. Залупится сразу, а если на гормонах загрустит сильно, ещё и съебаться может.

— Мне тоже, конечно.

Она вилку швыряет, на шее у меня повисает и громко сопит в ухо. У меня аж у самого ёкнуло что-то.

— Ты че там, ревёшь, что ли? — по жопе её стучу.

— Нет, радуюсь, — шепчет. — Вроде не обязательно было, но всё равно так приятно… Что ты сам предложил.

54

— Костя, нам выезжать пора, — Эмма выкрикивает. — Ты как там?

— Да, блядь, галстук этот ебанный не могу завязать, — ворчу и на своё ебало в отражении пялюсь. Зенки по полтиннику, сам, блядь, синюшный какой-то, как будто год свежего воздуха не нюхал.

— Давай я помогу, — Эмма ко мне подходит и в глаза мне заглядывает. — У-у-у, да ты нервничаешь, похоже.

— Да с хера мне нервничать, — буркаю и кадык задираю, чтобы ей узел было удобнее вязать. — Приехали, автографы на бумажке поставили, пару фоток сделали и в рестик съебали. Лучше бы, конечно, куда-нибудь на острова умотать было, но куда тебе сейчас с пузом.

— Ты хотел бы расписаться где-то на курорте? — переспрашивает. — Я прямо представляю тебя босиком и в льняных шортах.

— Да, пиздато бы было. В арке из цветов постоял чуток, потом сразу на шезлонг упал с бутылкой шампуня, и всё, аллоха.

— А ведь ещё недавно ты ко мне в Монро обедать ездил, — хихикает. — Тогда и представить, наверное, не мог, что мы поженимся.

Я ухмыляюсь и на неё сверху кошусь.

— А ты могла, что ли?

— Не могла, конечно. Особенно если учесть, что в нашу первую встречу мне пришлось смотреть, как тебе делают минет за столом, — зыркает на меня исподлобья.

Я ржу.

— Эх, пиздатые были времена.

Эмма меня коленом пихает и галстук к себе дёргает.

— Аккуратнее, Костя, у меня узел в руке.

— Да угораю я, знаешь же, — успокаиваю. — Мне сейчас заебись и обратно вообще не тянет.

— Так, вроде бы всё, — она назад отступает и по груди меня поглаживает. — Теперь ты настоящий жених.

Я к зеркалу поворачиваюсь, чтобы оценить, как завязала. Жениться во второй раз я точно не соберусь, так что надо с первого раза выглядеть пиздато. И её прикид мне тоже прямо заходит. Не торт, блядь, с рюшами, а белое платье в облипку за поллепешки. Я лично выбирал.

— Ты фамилию-то мою брать будешь?

— Буду, конечно, — кивает.

— Вот и заебись. Рогова тебе больше идёт, — за жопу её щипаю в шутку. — А то какая ты, на хуй, Тихонова?

— Эмма Рогова, — повторяет задумчиво. — Не пойму, звучит или нет.

— Нормально звучит, — за локоть её беру. — Всё, пошли. А то у Илюхи жопа уже вспрела.

В тачку садимся, трогаемся. Илюхе я как раз месяц назад его аудюху на новую А восьмую поменял. Не стремно чтобы к Загсу подъехать.

— Надо ещё за букетом заехать, — Эмма напоминает.

— Не надо. Я Эльке сказал, чтобы доставку к Загсу пригнала.

Она заулыбалась сразу и щекой к моему плечу жмётся.

— Какой ты предусмотрительный.

— Заебатый тебе мужик достался, хуле.

— Так многие тебя хотели, — продолжает мне на ухо томно нашептывать. — А достался нам с Эльмой.

— Пока неизвестно, Эльма там или Егор, — хмыкаю.

— Егор? — переспрашивает удивлённо.

— А че, пиздатое имя. Я в детстве хотел, чтобы меня так звали. «Костя» меня бесило. Сколько я в школе ебальников разбил тем, кто меня Костей называл, хер сосчитаешь. А к Егору просто так не доебешься.

Эмма молча покумекала чуток, а потом выдаёт:

— Я думаю, из тебя классный папа получится. Ты уже и про имя ребёнка подумал, и про то, чтобы его в школе не обижали.

— Слышь, скажи правду, а? — я к ней разворачиваюсь. — Сейчас-то похуй уже: всё равно в Загс катим и рожать тебе через два месяца. Ты спецом залетела или реально с колёсами осечка?

— Я же уже сказала, что один день таблетку пропустила. Когда мы кино смотрели и на диване уснули. — в глаза мне посмотрела и к окну отворачивается. — Ни один вид контрацепции не даёт стопроцентной гарантии.

Я в затылок ей пялюсь и, сука, прямо ржать охота. Прямо жопой чую наёб. Если она, жучка, спиногрызов реально захотела, то могла и в обход всё порешать, чтобы не ждать, пока я лет через десять расчехлюсь.

И вроде такое взбесить меня должно, но почему-то уже ни хуя не бесит. Наоборот, охота Илюху из тачки выпереть и прямо тут на диване её раком выебать, продуманшу мозговитую. Отвечаю, ни разу в жизни такую как она не встречал.

И, кстати, маманя зря кипишила, что ей только мои бабки нужны. Я про хуйню типа брачного договора вообще не думал, зато Эмма, как заявление подали, сама о нём речь завела. Для себя только кафе попросила.

За это, походу, и люблю её: потому что сучка непредсказуемая, но ни хера в ней шкурного нет. И скучно мне с ней точно никогда не будет. Поэтому и женюсь.

55

К ЗАГСу подъезжаем за пять минут до назначенного, потому что в пробку на выезде впёрлись. А я, блядь, говорил, что надо церемонию выездную в рестик заказать. Мы бы пока жрали, ведущая бы речь сказала, бумажки на подпись подсунула, и на таксишке спокойно упиздовали.

Но Эмме же по лёгкому не надо. Лучше с пузом через весь город трястись, чтобы с букетом у стола десять минут постоять и обратно в тачку залезть. В рестике, говорит, атмосфера не та. А сейчас та, походу. Снег прямо в ебальник валит,