Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

class="p1">Старшим в группе был Трубецкой. Игорь и я – целители, что подчеркивалось голубыми жилетками поверх стандартной униформы внештатников МЧС. Вяземский и Тоха – сопровождение.

Таких команд, как наша, только с классическими медиками вместо целителей, на территории Западного эвакуационного лагеря действовало шесть. Но если их задачей был санитарный контроль, то мы искали контейнер, в котором хранились ампулы с возбудителем холеры.

Как сказал Владимир, по аналогичной схеме работали и в других эвакуационных лагерях. Благо поисковиков с подобным моему дару здесь хватало.

- Саша? – не дождавшись ответа, поторопил меня тезка.

Я прислушалась к себе. Ни одно из направлений не вызывало у меня никакого энтузиазма. Отторжения, впрочем, я тоже не чувствовала. Дар молчал, намекая, что просто не получится. Да и нервозность, вызванная стычкой парней, не давала настроиться, вновь и вновь возвращая к возможной причине конфликта.

- Тогда, направо, - правильно расшифровал мое молчание Трубецкой. – Тоха, на тебе Саша. Юр, ты…

- Понял, за Игорем…

- Подстраховывай Антона, - перебил его Трубецкой. – Игорь и сам себя защитит, если что.

- А я, значит, нет, - тяжело вздохнул, недовольно посмотрела я на тезку.

Нет, он, конечно, прав. Как только поймаю след…

Главное было его поймать.

Начали мы с первого же блока.

- Здравствуйте! – Игорь приоткрыл дверь ближнего ко входу в лагерь модуля. – Позволите войти?

О проявлении вежливости особо предупредил Владимир. Люди находились в напряжении, достаточно малейшей искры, чтобы вылилось в беспорядки.

Людмила Викторовна во время своих лекций об этом тоже упоминала. Страх перед стихией, потеря близких, знакомых, нажитого. Ощущение своей малости перед тем, чего не можешь изменить…

Раздражение копилось исподволь, проходя знакомые психологам стадии: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Каждый человек – свой мир, каждый двигался со своей скоростью, осознавая происходящее.

Общим было одно: они находились в начале пути, где все выглядело зыбко и непредсказуемо.

- Кто вы? – прозвучал в ответ немолодой хриплый голос.

- Целители, - Игорь прошел внутрь, позволяя нам с Антоном последовать за ним. – Патруль.

- Ваши уже были сегодня, - раздалось в ответ.

Внутри оказалось довольно светло, привыкать к разнице в освещении не пришлось, так что поднявшегося с кровати пожилого мужчину я увидела сразу.

Встав, он поправил одеяло, которым была накрыта постель. Потянулся к подушке, переложить, но, бросив, развернулся к нам.

- Утром приходили.

Малую диагностическую магему я сбросила, даже не задумываясь. Прошлась по органам и системам, оценивая физическое состояние.

Жизнь мужчину не баловала, но ничего критичного я не обнаружила. Если не считать, конечно, несколько подскочившего давления.

- Мы – целители, - давая время закончить диагностику, заметил Игорь. – А до нас ходили медики. Это – разное.

- Я знаю, - несколько раз, словно соглашаясь с самим собой, кивнул мужчина.

Как-то суетливо заправил в видавшие лучшее время штаны столь же немолодую футболку. Пальцами пригладил седые космы. Не испуганно, но недовольно посмотрел на висевший у Антона на груди магик.

– У меня дочь целительница, – добавил он после короткой паузы, окрасившей его полевую структуру в горчично-коричневые тона. – Была.

- Простите, - опустил голову Игорь. – Соболезную. Вам нужна помощь?

Помощь мужчине не требовалась – дочь погибла, но давно, боль успела зарубцеваться, став тоской, так что я с чистой совестью осмотрелась.

Внутри помещение жилого модуля было небольшим, но продуманным, без ощущения скученности. Четыре металлических двухъярусных кровати. Каждая заправлена однотипным казенным бельем с аббревиатурой МЧС, на каждой тонкое, но плотное одеяло.

Раскладной пластиковый стол у забранного частой сеткой окна, раскладные же стулья. Две стойки для одежды, на одну из которых было небрежно брошено потертое пальто. На полу циновки, у самого входа дезинфицирующий коврик.

Слева от стола литров на десять баллон с помпой. Воды чуть больше половины. Свежей, чистой.

Воздух внутри тоже был чистым. С легкой ноткой дыма – куда уж без него, но та быстро исчезала, становясь привычной.

А еще здесь пахло шоколадом. Не горьким, с большой долей какао-бобов, молочным. И вареньем. Свежесваренным смородиновым вареньем.

Ощущение было настолько ярким, что пришлось сглотнуть появившуюся на языке сладость.

Чтобы отвлечься, отвела взгляд от чашки на столе, от которой как раз и тянуло смородиной, тут же зацепившись за стоявшие под одной из кроватей детские тапочки.

- Здесь у вас тихо, - посмотрела я на наблюдавшего почему-то именно за мной мужчину. – Ребятишек не слышно.

Мужчина улыбнулся. Лицо смягчилось, глаза обрамили тонкие лукавые морщинки, сделав его не столь суровым.

- Многих уже вывезли к родственникам. А остальные у четвертого пищеблока. Там актеры из местной студии дают спектакль.

- Спектакль? – переспросила я, аккуратно переглянувшись с Антоном.

Об этом нас не предупреждали. Ни Владимир, ни санитарный врач.

- Трех толстяков, - мужчина отошел к столу, взял одноразовый стаканчик, налил воды. Шумно выпил. Вытер рукой рот. – Там и взрослых много. Наши все пошли.

- Спасибо, - улыбнувшись, поблагодарила я за пояснения. Уже собиралась попрощаться, но в последний момент остановилась. – У вас давление подскочило. Позволите снять спазм?

- Я сделаю, - не дождавшись ответа, направился к нему Игорь.

Антон тронул меня за плечо, предлагая не мешать, я кивнула и первой вышла из модуля.

Когда дверь за мной закрылась, замерла, пытаясь понять, что чувствую.

Чувств было много, словно я сама проходила стадии принятия того, что произошло в Шемахе. Сначала искала выживших, затем оказывала помощь пострадавшим, теперь должна была спасти тех, кому во время землетрясения повезло.

- Саш, все нормально? – Трубецкой подошел ближе, встал напротив.

Встретившись с ним взглядом, кивнула.

Все было нормально…

…даже если ничего нормального не было.

***

В душе клокотало! И хотя она понимала, что ничего страшного не произошло – подумаешь, забрали одну из лучших помощниц, но что-то тревожило, не позволяя посмотреть на ситуацию так, как она это умела: спокойно и разумно, в точном соответствии с обширным многолетним опытом.

И потому она шла вперед стремительно, словно убегая от сложившихся обстоятельств.

А еще и погода, как назло! Такому настрою нужен был дождь и ветер, а не яркое, вполне себе летнее солнце.

- Людмила Викторовна! - остановил ее у самого входа в госпиталь