Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

И ведь что странно, проходов было три, но большая часть направлялась именно в нашу сторону.

- Цыгане шумною толпою… - первым отреагировал Вяземский. Прихватив меня за рукав, оттянул в сторону, к самому блоку.

Игорь тут же занял позицию передо мной. Тоха встал справа.

Очень вовремя. Нас они словно и не замечали.

- Где патруль?! – рыкнул Трубецкой, который не успел убраться с дороги и его чуть не свалили с ног. Прижавшись к модулю, придавил тангенту рации: - Здесь Западный-шесть. Толпа у четвертого пищеблока. Где патрули?

Что ему ответили, я пропустила – забил гул голосов, но то, как он выругался, расслышала.

Нет, толпа не была очень уж плотной, но люди шли довольно быстро, постоянно перемещались, перемешивались с другими группками, активно жестикулировали, рассеивая внимание и не давая успеть оценить состояние хотя бы визуально, по общей окрашенности полевых структур. Да еще и фонтанировали эмоциями, россыпью ярких «пятен» забивавших все остальное.

- Что сказали? – Не одна я не услышала ответа ответственного дежурного.

- Сказали, что две группы стоят со стороны пищеблока. Вроде как отсканировали всех.

- Всех?! – заставив Игоря сдвинуться, вспылила я, уже заметив пару подозрительных полевых структур. И бросила Антону: - Ставь метки на кого укажу.

Благо объяснять не пришлось, Антон сразу понял, о чем сказала. Стихийная метка, по которой затем можно будет пройти, как по следу.

- Бери дальних, - подкорректировал мои слова Игорь. – Я возьму ближних. Юрий – середину.

- Я – на контроле, - отчеканил Трубецкой, словно утвердив наше решение. – Работаем.

Сказать было просто. Сделать…

Мысль, что это не наша задача, мелькнула и пропала. Наша или не наша, разберемся потом. Сейчас главное не пропустить заразу, если ее уже спустили с поводка.

- Мужчина в черной рубашке и кепке, - рукой указала я Антону направление.

И хотя вряд ли это была холера – не те места распространения инфекции, но повышенная температура в любом случае требовала к себе внимания. При такой скученности, результат мог оказаться непредсказуемым.

- Понял, мужчина в черной рубашке и кепке… - откликнулся Антон.

- Девочка, платье красное с желтым… - Это был уже Юрий.

- Понял…

- Парень… Длинные темные волосы, серый спортивный костюм…

- Есть, вижу, - отозвался Тоха.

А люди шли и шли…

Впрочем, я их практически не видела. Лишь полевые структуры, считывать которые с каждой минутой становилось все сложнее. Цвета смешивались, создавая замысловатую картину, в которой отмечался не только опечаток здоровья и базовые психологические настройки, но и испытываемые эмоции.

И вот они-то и были особо яркими, забивая все остальное.

И ладно бы эмоции были односоставными: душевная боль, печаль, тоска, страх, надежда, радость, любовь, но и они тоже клубились, собираясь в сложно читаемый коктейль.

А тут еще солнце… Оно, словно специально, выбралось из-за тучки, беспощадно слепя глаза.

Но мы не сдавались. Ни я, ни парни.

- Женщина, черное платье и черный платок… - отметился Игорь.

- Есть черное платье и черный платок… - выдохнул Антон.

Нам было тяжело…

Тохе тоже было нелегко. Распознать среди идущих людей тех, на кого мы указывали – не самая простая задача.

- Вижу патруль, - неожиданно произнес Трубецкой. – Медики. Две группы.

- Руки бы им оторвать, этим медикам, - чуть слышно пробормотал Юрий.

Я была с ним полностью согласна. Четверо подозрительных всего за пару минут…

У классических медиков не было наших способностей, но это их не оправдывало. В данной ситуации они не имели права допускать подобного скопления людей.

Впрочем, про холерный вибрион было известно нам. Вряд ли они об этом знали.

- Я уже нихрена не вижу, - Юрий тоже забыл про княжеские замашки.

- Заткнись, - грубо бросил Игорь, но тут же попросил, словно соглашаясь с Вяземским: - Вытрите ему кто-нибудь пот с ресниц. И нам с Сашей тоже.

Невольно скосила взгляд…

Пальцы Вяземского, вцепившегося в автомат, были белыми от напряжения. А лицо, по которому уже едва ли не струйками стекал пот, закаменевшим.

Игорь тоже не выглядел расслабленным. Застыл изваянием.

Всего мгновение, но неожиданно стало легче, как если бы переключился режим. Цветная вакханалия, окружавшая проходивших мимо людей, никуда не пропала, но границы стали четче, разделяя мазки.

- Седой мужчина в зеленой футболке… - определила я еще одного с повышенной температурой и пятнами развивающейся инфекции.

- Есть, седой мужчина… - отбросив салфетку, которой вытирал лицо Юрия, произнес Антон. Достав чистую, протянул руку ко мне.

- Седой мужчина… - отмахнулась я от Антона – мне такая сплошная экспресс-диагностика давалась легче, чем парням. Как бы то ни было, но специализация сказывалась.

Потом, как если бы меня торкнуло, собралась повторить еще раз, но, так ничего и не произнеся, внезапно проваливаясь в видение.

Седой мужчина… Рядом с ним еще один, значительно моложе. Лица его я не увидела, только руки. Немного грубоватые ладони с длинными музыкальными пальцами.

Потом взгляд пополз выше, «оценивая» крепкое запястье, довольно четкую границу кучерявых волосков. Отекший, уже покореженный артритом локоть. Татуировка… Часть была не видна - скрывал рукав поношенной футболки, но я знала, что там изображено: морской якорь и обвившая его хвостом русалка… Крепкое плечо. Грубоватая шея. Заросший подбородок…

И большая емкость то ли с компотом, то ли с морсом, которая четко «отпечаталась» на заднем плане.

При других обстоятельствах это могло ничего не значить, но при этих…

Это был след. Тот самый, который я искала.

Глава 8

- Ваше превосходительство, к вам…

Трубецкой оторвался от бумаг, которые изучал, нещадно убивая едва тянувшееся время, недовольно посмотрел на заглянувшего в кабинет Марата.

И ведь просил…

Интерком он отключил, чтобы лишний раз не беспокоили.

В данном случае это не помогло.

- … княгиня Воронцова, - правильно понял помощник его недовольство.

Трубецкой неторопливо поднялся из-за стола. Оправив мундир, застегнул верхнюю пуговицу.

К сожалению, княгиня Воронцова относилась к тем исключениям, отмахнуться от которых у него при всем желании не получится.

- Пропусти, - разрешил Трубецкой, подумав, что так, возможно, даже лучше. И так тянул с вопросом, с которым его торопил император.

Убрав рабочие документы в ящик, Трубецкой еще раз окинул взглядом стол, на котором не осталось ничего, кроме письменного