Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

Но это была проблема не сегодняшнего дня.

А до завтра еще только предстояло дожить.

- Усиление в патрулировании эвакуационного лагеря, - не сразу, но нашла она обтекаемую формулировку. – Собирали целителей, которые показали себя во время поиска.

Вместо того чтобы понимающе кивнуть, Кирилл иронично улыбнулся:

- Людмила Викторовна… Отозвать целительницу, способную работать с коллапсом каналов как раз в то время, когда таких пострадавших становится все больше…

- Что ты себе позволяешь?! – неожиданно даже для себя самой, вдруг цыкнула она. – Немедленно вернись в госпиталь!

Ей хватило мгновения, чтобы взять себя в руки и вспомнить, где она и для чего находится.

Людмила Викторовна медленно выдохнула и уже спокойно посмотрела на Кирилла, который с интересом наблюдал за ней:

- Извини, - посчитала она необходимым попросить прощения, - я сама недовольна таким решением, но есть приказ Штаба и мы не вправе его обсуждать.

Кирилл ответил не сразу. Потом скривился и произнес, поймав ее собственные ощущения:

- Главное, чтобы с ней ничего не случилось.

…чтобы ничего не случилось…

Людмилу Викторовну в уверенности, что так и будет, убеждало присутствие рядом с Сашей младшего Трубецкого.

Каким бы говнюком он ни был, но за Сашу станет биться до конца.

Честь рода! Приказ отца: обеспечить ее безопасность, он не нарушит.

***

- Ты не знаешь, что с Игорем? – воспользовавшись тем, что остались вдвоем, поинтересовалась я у Антона.

- А ты не догадываешься? – несколько даже обескуражено посмотрел на меня Тоха.

Я – догадывалась, но признаться в том, что стала причиной ссоры столько лет друживших парней, было сложно.

- Санька постоянно провоцирует, - по выражению моего лица Антон сообразил, что очевидное для него таковым для меня не является. – Словно вы уже пара. Я удивляюсь, откуда у Игорехи столько терпения. Я бы давно Трубачу физиономию отрихтовал, а тот лишь время от времени срывается.

Я посмотрела на младшего Трубецкого. Тот, не скрывая магофона, которые для простых смертных были здесь под запретом, неподалеку от нас разговаривал с отцом. Потом перевела взгляд на Игоря и Юрку. Те, после того, как умылись, беседовали о чем-то у гигиенической площадки.

- Кажется, я чего-то не понимаю, - усмехнувшись, пожала я плечами. – По большому счету, Игорю я ничего не обещала, а уж про Трубецкого речь вообще не идет. А меня уже поделить не могут.

Вместо того чтобы удивиться, Антон засмеялся. Отмахнувшись, когда Трубецкой развернулся в нашу сторону, неожиданно заявил:

- Я тебе скажу не как представитель княжеского рода, а по-простому: не парься. У нас возраст такой. Самоопределения.

- А виновата я, - вздохнула я. Потом, соглашаясь, кивнула. – И ведь действительно виновата. Ведь говорила себе держаться от вас подальше.

- Саш, ты чего? – Антон был явно обескуражен моим заявлением. – Не обращай внимания! Побесятся и успокоятся. Ну не хватает им адреналина.

- Не хватает адреналина? – воскликнула я, с ужасом посмотрев на Тоху. – Вот этого, - рукой показала на жилые модули, - мало?!

Закрыв глаза руками, отвернулась.

Не видеть! И хорошо бы еще и не слышать!

Полтора часа от модуля к модулю, продвигаясь сразу по двум рядам. Войти, поздороваться, осмотреться, поговорить, в процессе оценивая состояние здоровья и пытаясь уловить возможные следы заражения холерным вибрионом. Попрощаться, выйти, вздохнуть с облегчением.

Там, где в модуле находились один, двое или даже трое, было проще – успевали все. А вот там, где больше, приходилось напрягаться. А если еще и дети… Новые люди были им интересны. Они лезли, задавали одновременно множество вопросов и, не дожидаясь ответов, спрашивали снова. Что-то роняли, поднимали, показывали нам, хвалились. А еще просили пить, писать, переодеться, потому что запачкались, и обязательно сказать, когда они смогут вернуться домой.

А потом все начиналось сначала. Вопросы, просьбы, протянутые руки…

А у Антона и Вяземского, которые обычно заходили с нами и оставались у входа, оружие. Хорошо еще у Игоря пистолет был скрыт жилетом, а то бы и ему доставалось.

Некоторые взрослые были не лучше детей. То благодарили за помощь, то ругали спасателей, войска, нас, целителей, и даже императора, который был едва ли не виноват в этом землетрясении. Потом, спохватившись, извинялись и тут же снова начинали ругать и благодарить.

А мы – слушали. Говорили, отвечали, сами задавали вопросы. Поддерживали, мягко укоряли, объясняли…

За эти полтора часа я устала больше, чем за сутки поиска.

- Что случилось? – подошедший Трубецкой грозно взглянул на Тоху.

Тот пожал плечами, мол, ничего серьезного, но Сашку такой ответ не устроил и он развернулся ко мне:

- Саша?

- Ты случился! – сорваласья, но тут же, словно именно этого мне и не хватало, успокоилась. – Такими темпами мы здесь надолго зависнем.

До конца рядов, где модули стояли «лицом» друг к другу, по два блока. Потом санитарная зона, где находился и санитарный пост, и площадка для приема и приготовления пищи. А между ними свободное пространство, с импровизированной сценой.

И толпа народа, которая хорошо было видна даже отсюда.

Кто-то сидел, расположившись на скамейках пищеблока или на раскладных стульях, которые принесли с собой. Но большинство стояло, продвинув детей ближе к актерам.

И ни одного патруля на виду. Словно и не было угрозы эпидемии.

- Опять ее достаешь? – Игорь с Юркой не задержались с появлением.

- Хватит! – на этот раз повысил голос Антон.

И, что удивительно, его послушались. Трубецкой с Игорем даже не переглянулись, но чернота между ними стала светлее.

Впрочем, это могло быть заслугой вставшего рядом с ними Юрия. Целитель с хорошо развитой эмпатией…

Андрей учел даже это. Эмпатия Вяземского работала в обе стороны, хоть немного, но уравновешивая нашу компанию.

– Саш, ты так ничего и не чувствуешь? – с удовлетворением, словно их спокойствие было его заслугой, посмотрев на парней, обратился ко мне Антон.

Я – чувствовала. Усталость, вызванную грузом чужих историй. Неудовлетворенность самой собой.

А вот след…

- Нет, - коротко ответила я и направилась к ближайшему модулю.

Мы как раз закончили с