Имя назовет Мальвина - Татьяна Миненкова

В полумраке шкафа легко вспоминается полумрак крыши, запах пыли и осени, искренность Кости с его дурацкими принципами. Может не стоило быть с ним резкой? Я ведь могла солгать, что мне ничего от него не нужно и получить, как минимум, поцелуй. Какая разница кто из нас кого потеряет, если больно уже сейчас? От этих выводов по щеке ползет одинокая слезинка.

Не сразу замечаю, что Макс снова говорит по телефону, но заметив, прислушиваюсь. Даже дыхание задерживаю.

— … нет. — категорично заявляет Гевельс невидимому собеседнику. — Пусть на сегодня перестанут вести Богачева. Он и без того постоянно настороже.

Я тоже настораживаюсь. Нельзя пропустить информацию об Арсении. Она может стать ключом к разгадке причин и объекта шантажа.

— У Кристалла корпоратив сегодня в Астории, — Макс издает короткий смешок. — Пусть отдохнет…

Туфли, на которых я вынуждена сидеть, резко перестают быть неудобными, но не потому, что мы успели за это время стать с ними единым целым — просто информация о том, что на сегодняшнем корпоративе за Богачевым не будет слежки — действительно ценнее некуда. Но только в том случае, если Гевельс соизволит уже выйти из кабинета и до корпоратива я выберусь из шкафа.

— Давай завтра может? — продолжает он и встаёт из-за стола. — С утра заеду и подпишу… Ну так и у меня селектор. Краевой, между прочим… И мне на нем по делу докладывать…

Он принимается расхаживать у шкафа, а я замираю, уже представляя, как вот-вот распахнется дверца и…

— Ла-а-адно, сейчас, — нехотя тянет он и я слышу пиликанье заводимой с брелка машины. Макс шуршит чем-то у стола, а потом добавляет вместо прощания: — Будешь должен.

Когда он выходит из кабинета, я выжидаю пять минут на случай, если он что-нибудь забыл и решит вернуться. Потом, разминаю затекшие от долгого сидения в не самой удобной позе мышцы. И лишь после этого обнаруживаю, что дверь в кабинет закрыта на ключ, которого у меня, разумеется, нет. Навыков взлома замков нет тоже.

Хорошо, что весь этаж опоясан длинным балконом. Я выхожу и, ёжась, закрываю за собой щеколду линейкой. Новым препятствием оказывается запертая балконная дверь в наш кабинет и отсутствие в нем Скворцова. Приходится стучаться к Тетерину:

— Ого, вот это Снегурочка! — смеется он, когда я, дрожа, шагаю с балкона в тепло. — Малина, ты как вообще тут оказалась?

Демонстративно ворчу:

— Не спрашивай. — Дышу за окоченевшие пальцы и легко вру: — Вышла по телефону поговорить, а Скворчонок дверь закрыл и убежал.

На мое счастье, Пашка не обращает внимания, что телефона у меня с собой нет. Жалеет и говорит, что на Захара это очень похоже. Я пью чашку чая с медом, чтобы согреться и ищу на карте ресторан Астория.

Решение во что бы то ни стало попасть на корпоратив Кристалла я приняла еще в шкафу. Другой возможности поговорить с Арсением, не опасаясь слежки, может не представиться. К тому же, мы будем у всех на виду и любые риски сводятся к минимуму. Я помню об обещании Семенову, но я дала его до того, как решила, что отныне каждый из нас сам по себе.

В полседьмого в кабинете Осипова уже стихийно накрыт праздничный стол, а ароматы пиццы и салатов выбрались далеко за его пределы и плывут по коридору, лишая выбора тех, кто еще не убрал дела в сейф.

— А ты что, не с нами, Малина? — удивляется Серегин, ради такого дела явившийся в отдел из отпуска. — Нельзя отделяться от коллектива!

— Я бы с удовольствием, Кир, но голова весь день болит, — вру я в который уже раз за сегодня. — Поеду лучше домой, отлежусь.

— Отдохни, Алина, — кивает Федор Михалыч. Он как раз зашел поздравить ребят перед уходом домой. — Кажется, это дело совсем тебя измотало.

Гевельса, способного заявить, что мои успехи в расследовании оставляют желать лучшего, нет, поэтому я с готовностью киваю. Все отмечают наступающий Новый год, а у меня, кажется, свой праздник — день лжи. Кто на что учился, как говорится.

Я ведь уже звонила в Асторию и, снова солгав, выведала, что корпоратив у Кристалла в семь. Являться к началу, когда все присутствующие пожирают друг друга любопытными взглядами, запоминая кто в чем и с кем пришел — не мой случай, поэтому я не очень-то тороплюсь.

Других корпоративов не предвидится, и я не отказываю себе в удовольствии собраться на этот, хоть он и чужой. Долго выбираю между небесно-голубым и серебристым платьями, укладываю волосы в аккуратные локоны, освежаю макияж. Верчусь перед зеркалом, оценивая результат. Гелендваген приметный — его легко могут запомнить. Я оставляю его на парковке у дома, а себе вызываю такси.

Ресторан ютится на въезде в город, среди сопок и плешивой лесополосы. Когда-то он считался своеобразной визитной карточкой, но давно уступил этот титул более современным местам.

Ри однажды сказала, что Астория считает себя конкурентом Меркурия, но на самом деле ему в подметки не годится. Я тогда слушала невнимательно, не представляя, кто придет день, и я смогу удостовериться лично.

Здание ресторана возвышается среди обветшалой улицы как царственный дворец прошлого века. На фасаде лепнина и колонны, а в витражные окна видны огромные золоченые люстры, но известка и буквы вывески успели выцвести, а асфальт подъездной дорожки в выбоинах и ямах.

Помпезность и вычурность так резко контрастирует с облупившимися домишками по соседству, что я морщусь. Здание справа от ресторана вообще заброшено и подмигивает осколками стекол в разбитых окнах. Ри не ошибалась. Астория с первого взгляда создает впечатление бриллианта в облупившейся и потускневшей оправе.

— Добрый вечер, — кивает девушка на стойке-ресепшн. Она выжидательно на меня смотрит и поняв, что я не экстрасенс, объясняет: — Ваше приглашение.

Я изображаю растерянность и начинаю копаться в сумочке. В последнее время слишком часто приходится жалеть об отсутствии актерского таланта. Но в день лжи мне определенно везет: когда из сумочки с грохотом вываливаются на пол блеск для губ, связка ключей и телефон, а я принимаюсь громко извиняться, зрительница этого представления теряет терпение:

— Да ладно, проходите уже, — отмахивается она.

К стойке приближается компания новых гостей, а мне, торопливо собрав с пола вещи, удается ускользнуть в главный зал.

Внутри Астория такая же, как и снаружи: мрамор на полу, лепнина на стенах, бархат