Имя назовет Мальвина - Татьяна Миненкова

портьер на окнах и сияние золоченых люстр. Пышно, но вместо того, чтобы ахать от восхищения, я думаю о том, хорошо ли эти тяжеленные светильники прикреплены к потолку и что будет, если массивная конструкция рухнет кому-нибудь на голову. На всякий случай стараюсь держаться от них подальше.

Время для появления выбрано идеально: свет уже приглушен, а гостей больше интересует содержимое фуршетного стола, чем разглядывание новоприбывших. Следуя примеру остальных, я тоже беру бокал, чтобы чем-то занять руки и смотрю туда же, куда и все: как на невысокий постамент с баннером «Кристалл» поднимается мужчина.

Я не встречала Арсения Богачева раньше, но сейчас без труда угадываю его в представительном бизнесмене, одетом в темно-синий костюм. Черт лица издалека не разглядеть, зато хорошо видна горделивая осанка. Софиты бликуют на каштановых волосах и золотистых дужках очков, когда он с медленным поворотом головы осматривает зал, словно обращает приветствие каждому из присутствующих:

— Дорогие друзья, коллеги, рад снова видеть вас здесь! — Арсений улыбается так широко и искренне, что я начинаю сомневаться в наличии у него проблем с законом, шантажом и прочим. — Еще один год незаметно пролетел за работой, но за этот год мы…

— А вы из какого отдела, девушка? — раздается над самым ухом, и лишь тогда я понимаю, что слушала речь Богачева настолько увлеченно, что не обратила внимание на то, что пожилая женщина рядом так же увлеченно разглядывает меня.

При ближайшем рассмотрении понимаю: насчет пожилой немного погорячилась: ей лет пятьдесят, но яркий и не самый удачный макияж в желтом свете люстр сильно ее старит. Она явно из сотрудников Кристалла, раз интересуется. И кто бы мог выглядеть таким образом? Замдиректора? Бухгалтер? Экономист?

— Из юротдела, — уверенно вру я, задействуя оставшиеся крохи актерского мастерства.

В каждой уважающей себя организации должен быть юротдел, а у такой как Кристалл, он должен быть достаточно большим, чтобы дама могла гипотетически допустить существование в нём одной неучтенной сотрудницы с голубыми волосами. Но на ее нарисованном лице скепсис, поэтому я изображаю смущение и добавляю:

— Я — стажер, всего месяц работаю. — Развожу руками и даже улыбаюсь, ведь с улыбкой ложь выглядит правдоподобней, но сомнения собеседницы не исчезают. Приходится сделать страшные глаза и заговорщическим шепотом добавить: — Юротдел немного расширили из-за работы с этим делом, ну вы знаете.

Это — беспроигрышный прием. В каждой компании есть какое-нибудь «это дело»: жалобы, иски, несчастные случаи на производстве или разбирательства в арбитраже. Но даже если никакого «этого дела» нет, то после слов «ну вы знаете», женщина лишена возможности уточнять. Ведь как это она — такая внимательная и не знает? Оправдав ожидания, оппонентка многозначительно кивает и, наконец, теряет ко мне интерес.

Речь Богачева тоже закончилась. Он успел спуститься с постамента, уступив место саксофонисту и под чувственный бархатистый джаз я размышляю о том, как бы подобраться к Арсению настолько гармонично, чтобы он захотел со мной говорить. Рядом с ним беспрестанно крутится фигуристая блондинка, затмить которую у меня в любом случае не выйдет. Остается один вариант: случайное столкновение и попытка завязать светскую беседу. Хотя как вставить в светскую беседу вопрос «это вас шантажируют или вы?» придумать не получается.

Терпеть не могу импровизаций, но других вариантов нет. Улучив момент, когда блондинка хихикает о чем-то с официантом, решительно шагаю к Богачеву и оказавшись за его спиной на расстоянии шага, резко оборачиваюсь, словно на сей-то оклик. Повернуться обратно удается настолько ювелирно, что мы с Арсением сталкиваемся и оба одновременно рассыпаемся в извинениях.

Всё идет строго по плану — как я и ожидала. Единственное, чего я не ожидала, так это того, что при виде меня Богачев неожиданно побледнеет и ошарашенно заморгает, словно увидел призрак. Но он и правда его увидел. Через секунду ситуация проясняется всего одним его неуверенным вопросом:

— Арина?

Глава 23

Вестники апокалипсиса

Access Point — Audiomachine

Можно было бы притвориться, что я Арина. Изобразить сестру, которую Богачев, очевидно, знал, и выпытать у него то, что нужно. Но, во-первых, я сегодня успела истратить весь актерский талант, а во-вторых, это притворство скажется на мне куда больней, чем на Арсении. Не смогу.

— Алина, — глухо поправляю я. Следовало бы улыбнуться, чтобы развеять неловкость, но у меня не получается. — Вы были знакомы с моей сестрой.

Богачев напряженно кивает, а на его щеки возвращается румянец. Но вместе с ним во взгляде есть что-то еще. Бликуют в неровном освещении стекла очков, и я не могу разобрать что именно.

— Да. — Подтверждает очевидное Арсений. Ри многие знали, это не удивительно. Но угадать какие отношения их связывали не получается. Жители этого города вообще все косвенно знакомы друг с другом через пару рукопожатий. — Я знаю, что с ней случилось. Соболезную.

Теперь киваю я. Он сказал то, что должен был — так положено. Но каждое «соболезную» даже сейчас, спустя год, вколачивает в грудь невидимые, но ощутимо острые гвозди. Нужно вежливо поблагодарить, а я молчу, и светская беседа не клеится. Как ни странно, ее поддерживает сам Богачев:

— Вы пришли с кем-то из гостей, Алина? — Он улыбается. — Я уверен, что вы не работаете в моей компании.

Следует снова соврать, но упоминание о Ри сбило весь настрой. И я снова говорю не то, что нужно и мгновенно стираю улыбку с губ Богачева:

— Я работаю в следственном комитете.

Он хмурится, даже морщится. Такое заявление ещё ни разу и ни у кого не вызывало радости. У меня в том числе. Раз уж солгать не получилось, приходится и дальше быть честной:

— Но в отличие от Гевельса я хочу докопаться до правды.

— Потанцуйте со мной, Алина, — предлагает Богачев вместо ответа.

Вряд ли мое заявление вызвало в нем желание танцевать. Дело в той самой любопытной блондинке, что уже направляется в нашу сторону. Терпеть не могу чужих прикосновений, но иначе поговорить наедине не получится. Киваю и первой кладу ладонь на его плечо.

— С чего вы взяли, что есть какая-то иная правда? — Рука Арсения ложится на мою талию, а вторая — неожиданно прохладная — касается пальцев.

Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз танцевала. Кажется, никогда, но покачиваться в такт медленному джазу легко. Желание узнать разгадку тайны заставляет забыть о дискомфорте, вызванном близостью постороннего человека:

— Ну, я же следователь. —