Имя назовет Мальвина - Татьяна Миненкова

Я вообще иногда удивляюсь, откуда в Косте столько ресурса для бесконечных совещаний, выездов на происшествия, дежурств и оперативных мероприятий. К тому, что работа для него на первом месте я тоже давно привыкла и дорого отдала бы сейчас за возможность, как раньше, поужинать вместе и уснуть, удобно устроившись с ним рядом. Раньше я не ценила такие вечера и ночи, не представляя, как быстро они могут перейти из разряда обыденности в разряд приятных воспоминаний. Хочется отпустить его сейчас, чтобы шел отдыхать — мои новости легко подождут до завтра. Но я сама не переживу еще одной ночи в этом подвешенном состоянии. Боюсь растерять решимость, поэтому прошу:

— Десять минут.

Этого времени с лихвой хватит, чтобы всё выяснить, задать важный вопрос и получить на него ответ. Костя с усталой улыбкой кивает, и не теряя времени зря, я начинаю негромко рассказывать еще по пути наверх:

— Куприна не закрыли и в благодарность за это он посоветовал присмотреться к Богачеву.

— И как ты собралась к нему присматриваться, Мальвина? — усмехается Семенов и шарит руками по карманам куртки в поисках связки ключей.

— Пока только изучила документы в кабинете Гевельса, — признаюсь я и отвожу взгляд. Рассказывать о том, что самого Макса ради этого пришлось закрыть в туалете, не хочется. — Узнала, что не то Арсений кого-то шантажирует, не то, наоборот, кто-то Арсения. Кстати, ты случайно не знаешь, кто такой Ресайклтек?

Вытащив ключ, Костя открывает дверь на крышу и пропускает меня первой шагнуть в полумрак, пахнущий деревом, старым рубероидом и пылью. Я не боюсь темноты. Есть в этом мире вещи куда страшней.

— Не «кто», а «что», — поправляет Семенов, входит следом и закрывает за нами дверь. — Компания по переработке отходов с упором на экологичность. У них замкнутая система переработки и инновационные биоразлагаемые технологии. Во многих странах такое давно практикуется, а у нас — в крупных городах, да и то не во всех.

— Ого, — пораженно бормочу я и включаю фонарик телефона. Луна сегодня занята и предпочитает не выглядывать из-за туч. — Ты успеваешь подрабатывать в Википедии?

— У тебя странные комплименты, Мальвина. — Фонарик высвечивает Костину улыбку, такую заразительную, живую и притягательную. Но она гаснет так же быстро, как и появилась: — Я просто сам изучал эту компанию, из личного интереса. Администрация много лет назад пыталась привлечь их в наш город и район, но не вышло.

Я легко догадываюсь почему: монополист-Кристалл не пропустил. Это тот самый контракт, ставший когда-то камнем преткновения интересов Жени Богачева и Андрея Семенова, стоивший в итоге жизни обоим.

— Гевельс почему-то указал их в своих схемах, — настороженно произношу я, бросив взгляд на смарт-часы. Из оговоренных десяти минут остается семь.

— Интересно, — соглашается Костя и кивает. — Я поищу в этом направлении, только не сейчас. Мы крупного наркодиллера ловим. Его досудебщик сдал, завтра вечером контрольная закупка. Определимся с ним, и я этим займусь. Только сама к Богачеву не ходи, хорошо?

У меня этого и в мыслях не было. Вряд ли Арсений станет меня слушать. Но его беседа с Семеновым кажется еще более нереальной. Сейчас, когда мы на расстоянии меньше шага и между пристальными взглядами натянута тонкая ниточка, Богачев перестает меня волновать. Рассеянно киваю:

— Хорошо. — Бесстрашная невидимая эквилибристка снова перебирается от меня к нему. Ниточка прогибается под ней, дрожит, но не рвется. Следуя ее примеру, я делаю к Косте маленький полушаг, сокращая расстояние до одной ладони. Аромат осени — пряный и терпкий, ударяет по обонянию и моментально вытесняет из сознания мысли о работе. Я должна была задать вопрос и весь день формулировала его в голове, но вопрос предполагает возможность отрицательного ответа, а услышать его будет слишком больно. Поэтому я просто тихо прошу: — Признай уже, что я тебе небезразлична.

Костя замирает, а в его взгляде отражается что-то, чему в полумраке слишком сложно подобрать определение:

— Ты не представляешь себе насколько.

Его голос похож на холодный и сильный норд-вест — приглушенный, чуть хриплый. В комбинации с признанием он сбивает с ног, заставляя дрожать колени. Сердце в груди трепещет, как пламя на ветру. У меня есть еще пять минут, чтобы всё выяснить, и я не собираюсь их терять:

— Тогда…зачем вот это всё? Почему ты ведешь себя… так?

— Это сложно объяснить, Мальвина. — Он с досадой качает головой. Невидимая эквилибристка, пошатнувшись, с трудом сохраняет равновесие. — Помнишь, ты обвинила меня в том, что на всё сразу у меня серьезности не хватает?

Напряженно киваю, не понимая, к чему он клонит. Не спешу ни уточнять, ни переубеждать. Боюсь, если перебью, так и не узнаю ответа. И Костя продолжает:

— Ты была права. Моей серьезности хватает только на работу. Всё ведь было так просто, пока я считал, нашу связь непрочной и временной. Но ты другая. Тебе нужны серьезные и правильные отношения, а у меня такие только с работой.

— Я заметила. — Пожимаю плечами, потому что это для меня давно не новость. Но ведь так было всегда и мы умудрялись находить друг на друга время. Решительно называю вещи своими именами: — Поэтому со мной у тебя отношений нет. А тому, что есть, сложно подобрать название.

Костя с нежностью касается моей щеки, и я ловлю себя на инстинктивном желании прижаться к его ладони. Наше притяжение взаимно, просто я сдаюсь первой. Забываю о времени и вообще обо всем забываю — таю от того, что его пальцы скользят по коже к подбородку и шее. Хочется прикрыть веки, но я не могу отвести взгляд от глаз Семенова. Сейчас в них одновременно и мягкость, и сожаление:

— Сложно, — соглашается Костя, а его ладонь, спустившись по шее, останавливается на плече. — Мне одновременно и оттолкнуть тебя хочется и пристегнуть к себе наручниками, чтобы не вздумала сбежать слишком далеко.

Пальцы на плече сжимаются, остановившись на тонкой грани между лаской и болью. Понимаю его чувства. Они абсолютно взаимны и Семенов очень точно их охарактеризовал — я бы так не сумела.

— Это ты сбегаешь. — Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди. — И не объясняешь причину.

— Я ее тебе уже называл. — Рука Семенова всё ещё на моем плече, а эквилибристка так и балансирует между нами. Костя с тяжелым вздохом продолжает: — Схожесть