В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

— Прекрати, ты слышишь меня?! Если кто-то увидит, то у тебя будут проблемы… большие проблемы…

— Пусть!

— Совсем с ума сошел? Ты потеряешь голову...

— Я ее уже потерял, хабибти… Давно потерял… Еще там, возле оазиса, когда в первый раз взглянул в твои глаза.

— Этого не может быть! — отпарировала сразу.

— Но это так… Поверь мне...

— Ты так тщательно скрывал это, я даже не догадывалась об этом.

— Я ждал… ждал, пока придет мой час...

Эми знала как никто другой, что от любви никто не застрахован, что любить — это не преступление и не повод для того, чтобы лишать человека жизни... потому старалась говорить полушепотом, чтобы не привлекать ненужного внимания извне и избежать скандала, который мог повлечь за собой неразрешимые проблемы.

— Хамид… ты еще молод. У тебя все еще впереди. Ты обязательно встретишь свою настоящую любовь, поверь мне...

— Никто другой мне не нужен… Только ты, хабибти…

— Пожалуйста, не делай глупостей, не совершай ошибки, которую не исправить.

— Это не ошибка… это мое решение…

— Твое, но не мое… Не надо решать за меня... Ты слышишь? Дай мне уйти...

— Я сделаю все, что ты скажешь, все, что захочешь, но не отталкивай меня…

— Ни к чему это, Хамид… Ничего у нас с тобой не выйдет... Ты надежный, верный, сильный мужчина, но я останусь здесь, потому что люблю его… его, не тебя...

— Я не тороплю… у тебя есть время подумать… день… два… Но знай: я больше не отдам тебя. ему…

— Никому не отдам… Ты моя...

— Я не буду кричать и звать на помощь… Я вся в твоей власти… Видишь… я даже сопротивляться не буду, — Эми перестала отталкивать его и, опустив руки, подняла на него глаза. — Знаю, что ты не обидишь меня, не сделаешь мне больно и дашь уйти...

— Не обижу, хабибти… никогда не обижу, и никому не дам в обиду... но и не откажусь от тебя… Ты моя... слышишь? Моя… Моя.

— Нет, Хамид, нет… Ты ведь знаешь, что это не так и никогда этого не будет… Я слишком сильно его люблю… только его… мне не нужен никто другой… понимаешь? Никто…

— А ему? Нужна ты ему? Ответь хотя бы самой себе.

— Знаю, что не нужна, но ничего не могу с собой поделать. Сердце не слышит голоса разума.

— Ты забудешь его, хабибти… Я сделаю все для этого… Верь мне…

— Я знаю, ЧТО ты задумал… — Эми подняла на него полные ужаса глаза и взмолилась, пытаясь достучаться до него, отговорить от безумного шага: — Не делай этого, Хамид… Прошу тебя, не делай... Никому из нас это не принесет счастья… Мы оба с тобой будем мучиться, страдать, а потом возненавидим друг друга, но ничего уже не сможем исправить.

— Ты все еще ждешь его? — огромные грубые ладони мягко обхватили ее лицо и слегка приподняли, пронзительный взгляд изучал до боли любимые черты… глаза, взглянув в которые однажды, навсегда потерял голову, уже были совсем не такие искрящиеся и живые, как еще совсем недавно, а потухшие, полные боли и тоски… и сам же ответил себе: — Конечно ждешь… Вижу, что ждешь...

— Ждала… но уже — нет… Ему теперь не до меня…

— Так назови мне хоть одну причину, что тебя держит здесь? Не отталкивай меня. Дай мне шанс доказать тебе, что мы можем быть счастливыми.

— Услышь меня, Хамид… Куда бы я ни бежала, какие бы расстояния нас ни разделяли, от себя не убежать… он все равно останется в моем сердце, в моих мыслях, в каждой клетке моего тела… потому что ребенок во мне — это плод нашей с ним безумной любви, навсегда связал меня с ним, и эта связь неразрывная…

— Очнись… Открой глаза, ты же еще молодая женщина… Неужели чувства настолько затуманили твой разум, что ты готова похоронить себя заживо в этой глуши? — грубо произнес мужчина, встряхнув ее за плечи. — К чему такие жертвы? Надеешься, что он оценит их и вернет тебя? Боюсь, что твои ожидания не оправдаются...

— Я не стану с тобой обсуждать свою жизнь… Может быть, когда-нибудь потом, но не сейчас… Прости...

Она была в его руках, вся такая тонкая, хрупкая, нежная, как будто фарфоровая статуэтка, которая могла разбиться от одного его неосторожного прикосновения… и молчала, опустив руки и перестав сопротивляться. Ее огромные глаза цвета неба смотрели на него без страха, без ужаса, без упрека, открыто, как будто заглядывали прямо в душу и бередили ее.

Мысль о том, что она была целиком в его власти, пьянила его, срывала крышу... он мог делать с ней все, что захочет, все, что пожелает, и она это знала… знала и никого не звала, не кричала, не взывала о помощи… только просила, пытаясь достучаться до него…

Он уже был готов, сломив ее слабое сопротивление, замотать в свой плащ и, перекинув через седло, пришпорить коня… как делал это не раз для НЕГО… А для себя? Она быстро разгадала его намерения… Для себя он уже не мог… не мог бросить ее в пучину новых страданий, она хлебнула их сполна.

Нет… не с этого он хотел начать их новую совместную жизнь. Хотел дарить ей себя и свою любовь без остатка и наслаждаться ее ответными чувствами… хотел видеть на ее лице счастливую улыбку и знать, что это он является виновником этого счастья.

И чем дольше смотрел на нее, тем больше осознавал, что любит ее больше жизни, что готов пойти на все, только чтобы сделать ее своей, но также понимал, что по доброй воле она с ним не ляжет, ни сейчас и никогда, ему придется брать ее силой, снова и снова, изо дня в день… а если так, то чем он будет отличаться от тех же мухсинов, которые похищали и насиловали женщин и с которыми он много лет беспощадно боролся? Чем он будет лучше них? Наоборот, гораздо хуже, потому что только что пообещал, что не обидит ее и никому не даст в обиду, что защитит ее от любой угрозы. Но похоже, что главной угрозой для нее был он сам, и защитить ее он должен от себя самого, или навсегда останется в ее глазах жалким насильником, не способным завоевать женщину. Он может сколько угодно брать ее силой, но не заставит ее силой полюбить себя... Это путь в никуда… Если он действительно любит и не хочет сломать ее своими грубыми действиями, то должен отступить, уйти