В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

виде нее, не суетился, не пытался прикрыть наготу, наоборот, чувствовал себя вполне уверенно. Казалось, что нарочито демонстрировал свою мужскую красоту… как будто гордился своим крепким, мускулистым торсом, сплошь покрытым шрамами от сабель. «Совсем как у Фалаха», — некстати промелькнуло в голове, и в сердце больно кольнуло.

А может, это неуважение к ней как к женщине? Кто она сейчас? Никто… бывшая шлюха, любому за счастье оскорбить ее… закралась неприятная мысль, но она постаралась избавиться от нее. Он был у себя дома, это она пришла к нему, причем без приглашения и без предупреждения… и потому никаких претензий к нему.

— Ты возненавидел меня с первой встречи. Я видела это в твоих глазах. Не знаю за что. Может, потому что я чужая, не такая, как женщины твоего племени. Считаешь меня недостойной своего знатного хозяина. Но разве ты не видишь — все давно кончено! Он вычеркнул меня из своей жизни. Между нами — сотни километров, боль и пропасть недоверия. Меня уже нет рядом с ним. Что еще должно произойти, чтобы ты оставил меня в покое?

— Ты зря пришла, сайидати. Ты женщина эмира, не в моей власти любить тебя или ненавидеть.

— А если так, то что плохого в том, что я хочу услышать о нем хоть что-нибудь, самую малость… Может, для меня это как глоток свежего воздуха, который дает мне силы жить. Почему ты лишаешь меня этого?

— Вот ты о чем… — он глубоко вдохнул. — Я не в праве давать тебе советы, но скажу одно: не подобает молодой женщине хоронить себя заживо и жить одним прошлым, все время оглядываясь назад. Очнись… жизнь продолжается.

— Ты не имеешь права лезть в мою жизнь, Хамид, точно так же, как запрещать прислуге сообщать мне новости из столицы.

— Сюда доходят только грязные слухи и лживые сплетни, которые придумывают те, кому нечем заняться. Зачем тебе знать об этом? Ты же мучаешь себя.

— Это тебя не касается. Я сама разберусь в своей жизни. Ты лучше займись своей.

— Цепляясь за прошлое, ты загоняешь себя в замкнутый круг… не делай этого, потом у тебя уже не хватит сил выбраться из него. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

— Пусть. Мне все равно.

— Может, тебе и все равно, но подумай хотя бы о ребенке. В чем его вина? Ему нужна здоровая мать с крепкими нервами, а не истеричка.

— Какой ребенок? О чем это ты? — она с непониманием посмотрела на него.

— О ребенке, которого ты носишь под сердцем.

— Что? Ребенке? Ты сказал — ребенке? — округлились глаза.

— Ты не знала? — теперь уже он с удивлением смотрел на нее. — Я думал, женщины сразу чувствуют это.

Эми молча пыталась осмыслить услышанное: это недомогание, тошнота, рвота по утрам, раздражительность, плаксивость, которые временами сопровождали ее. Ну конечно! И как сама не догадалась, какая дура… искала причину своего недомогания, грешила на отравление, нервы, да на что угодно… а оказывается, она беременна… беременна… Господи, какое счастье… У них с Фалахом будет ребенок… Ребенок… Ребенок… В это было сложно поверить.

Новость оказалась слишком оглушительной, которую не могла так сразу переварить… Хотелось уже поскорей остаться одной и осмыслить ее. У них с Фалахом будет ребенок…

Вдруг она вспомнила, что у него теперь новая любовь, значит, и ребенок ее ему не нужен, зачем он ему… Он так убежден, что у нее есть любовник, вполне вероятно, что ребенок тоже не его, а любовника… В сердце как будто вонзили нож… стало невыносимо больно… и это тоже предстояло долго и мучительно осмысливать, на что тоже нужны душевные силы, которых у нее уже не было. Но вдруг девушка представила это крохотное существо, этот комочек жизни, который будет всем сердцем тянуться к ней, который будет называть ее мамой, будет любить ее вне зависимости от того, какое у нее тело и есть ли у нее любовник, и никогда не откажется от нее... и на душе сразу стало легче. Это ее ребенок, только ее. Пусть он не нужен Фалаху… ей все равно… зато он нужен ей… она уже его полюбила… и уже с нетерпением ждала.

— Прости, наверное, не я должен был сказать тебе об этом, — наконец подал голос Хамид, который все это время наблюдал за Эми и который уже давно это заметил еще в пути с караваном. — Я думал, ты знаешь о ребенке.

— Мне не надо было приходить сюда, — сказала Эми негромко и уже собиралась уходить, но ее как будто что-то удерживало. Постояв в нерешительности несколько секунд, она все-таки решилась… хотя понимала, что выглядит жалко в его глазах, но не могла не спросить о том, что волновало ее больше всего на свете… что выбило почву у нее из-под ног... ради чего, в сущности, она и пришла к нему.

— Многое можно придумать, Хамид, но не все. Ты же не станешь отрицать, что у него теперь новая фаворитка. Скажи мне правду, — ее огромные глаза с жадностью впились в его лицо, пытаясь определить истину по его мимике.

— Я не стану, как баба, мусолить чьи-то сплетни, и тебе не нужно делать этого, — впервые она заметила, что всегда мрачный, тяжелый взгляд Хамида изменился, появилось что-то новое, непонятное, как будто в нем шла внутренняя борьба… но ей уже все стало ясно...

— Не надо на меня так смотреть… Я не нуждаюсь в твоей жалости… Мне никто не нужен! — зло зашипела она, сверкая глазами, а потом уже спокойнее добавила: — Не бойся, я не полезу в петлю... теперь у меня есть ради кого жить.

Вдруг он схватил ее за плечи и крепко прижал к себе. Вздрогнув от неожиданности, она попыталась оттолкнуть его от себя, но он был как стена, а спустя мгновения почувствовала его жадные, горячие губы на своем лице и повернула голову, чтобы увернуться от его поцелуя.

— Одно твое слово, хабибти… одно твое слово… Я увезу тебя далеко… — страстно шептали его губы, а руки крепко прижимали к напряженному телу упругую женскую плоть.

— Что ты делаешь? Сейчас же отпусти меня! — негромко потребовала она… но он ничего не слышал, ищущие губы уже спустились на шею, обжигая нежную кожу.

— Только скажи… У меня достаточно средств, чтобы обеспечить тебе безбедную жизнь… тебе и ребенку… нашему ребенку! — страстно шептал, хаотично покрывая поцелуями плечи… голову… лицо...

— Нет, Хамид… нет… отпусти меня… — едва слышно твердила девушка.

— Я воспитаю этого ребенка как своего и буду любить его… Вас двоих буду любить...