Плененная поневоле - Алекса Аверина

Он рукой под свитер залазит, трогает обнаженную кожу, обжигает ее.

— Ты моя. — снова целует. — Только ты. — языки переплетает. Ловлю все его слова губами, впитываю их все в себя с болью в груди.

— Ты ее обнимал. — руками в волосы его вцепилась, оттягиваю от себя со всей силы, причиняя ему боль. — Ты ее целовал. — он головой мотает, рычит от боли но с сопротивлением тянется снова к моим губам.

Затем, резко стягивает с меня верх одежды, срывает чужой бюстгальтер одним движением и снова в себя вжимает.

— Ты не права. Я только тебя целую и хочу целовать только тебя, и буду целовать тоже, только тебя. — к шее переходит, целует с бешеной страстью, покусывает. Из груди нежеланные стоны вырываются. Это не правда, не правда.

— Ты лжешь. Ты женишься. — и вместо того, чтобы снова отстранять его, задираю ему свитер сама, все выше и выше, стягиваю с него и руками касаюсь его тела. Вожу по нему, как сумасшедшая. Впервые. Хочу трогать, изучать каждый сантиметр его кожи. Хочу его до дрожи, один раз, последний.

— Женюсь, но это только из-за работы. Получу свой бизнес, и сразу же разведусь. Если бы не разбила ноутбук, внес бы сейчас пару пунктов в договор. И я внесу, вместе с тобой. Ведь только тебе принадлежу, твоим рукам, твоим губам, твоему телу. Не отпущу никогда и не предам. Слышишь? Ты моя жена, с тобой только все по настоящему было и будет. Вместе переживем это, только вместе. — спускается ниже по шее, наклоняет меня назад и губами обхватывает невыносимо чувствительный сосок, а второй, пальцами сжимает до пронизывающей, приятной боли. Запрокидываю голову, глаза закатываю от удовольствия. Притягиваю его голову к себе, чтобы не останавливался. Ногами торс обхватываю. Все его слова обжигают, он женится, все равно женится.

— Это жестокое по отношению к Диане.

— Мне похуй. Меня только ты волнуешь, заводишь до безумия. Тебя только хочу. — говорит шепотом. Подхватывает меня на руки и несет к кровати.

— Ренат, откажись от этой свадьбы. Откажись, прошу. Я не переживу этого, я не смогу без тебя, не хочу делить тебя ни с кем. — роняет меня на кровать, сдирает остальную одежду нетерпеливо.

— Ревнивая моя девочка. Тебе не следует переживать по этому поводу. И ревновать не к кому. Если бы не отвернулась, не ушла, то видела бы, что я оттолкнул ее от себя, я не целовал, не обнимал, ничего не обещал. Прогнал их всех. — снова нападает на мой сосок, стону, выгибаюсь к нему на встречу. — Ты мой глоток воздуха, и другого мне не надо. — поцелуями спускается вниз по животу, что дух замирает. Руками трогает, сжимает мое тело и спускается все ниже.

Что он хочет сделать? От осознания, голова кругом идет, руками простынь сжимаю и дергаюсь, когда его язык начинает проводить по воспаленному и чувствительному месту между ног.

— И этого я хочу впервые, с тобой. Все с тобой впервые. — от этой смеси его действий и слов, растворяюсь в нем полностью, верю ему, снова и снова.

— Ренат… Ренат… — выдыхаю вместе со стонами, пока он водит языком, целует, засасывает меня там, внизу. Доводит до точки невозврата.

Сам стонет, ноги мои на плечи себе закидывает. Все жестче и напористее бьет языком по самому чувствительному месту. Дыхание сбивается, жар скапливается во всем теле вперемешку с диким желанием, чтобы сильнее, грубее и быстрее целовал. Руками зарываюсь в его волосы, поддаюсь тазом навстречу его жадному рту.

Он палец просовывает в меня, доставляя все больше новых ощущений. Все тело наливается свинцом а из глаз слезы текут. Сжимаю его волосы сильнее и он отстраняется.

На мгновение расстроилась, но он просовывает пальцы в меня, распирая изнутри до предела и с бешеной скоростью стимулирует переднюю стенку влагалища. Ерзаю, хнычу от нарастающей тяжести, что даже ноги немеют. Все быстрее и жестче двигает пальцами внутри меня, выбивая с каждым движением просьбы не останавливаться, его имя, стоны, крики, слезы, болезненные вздохи.

Вскрикиваю от обжигающего шлепка по промежности, и он как дикий зверь снова набрасывается ртом на клитор, рычит, сжимает ягодицы.

Как это вынести? Внутри все дрожит, во рту все пересохло, все тело покрылось испариной. Дыхание становится слишком быстром, стоны слишком громкие и частые. Напряжение в мышцах становится невыносимым и это напряжение, готово в эту секунду вырваться наружу. Живот сжимается, готовясь к финалу.

На мгновение замерла и… Взрыв... Мощный... Оглушающий... Искры из глаз разлетаются, все темнеет на секунду. Резко все тело прострелило током и этот разряд разрывает и рассекает все вокруг. Берет начало от центра и расползается по всем конечностям. Дрожу в бешеных конвульсиях и судорогах, мышцы то сокращаются, то разжимаются, вибрируют.

Ощущения настолько острые и мощные, что я падаю безвозвратно в пропасть от наслаждения. Он, только он способен причинять и боль и удовольствие одновременно. Слаба до невозможности перед ним.

Связь с реальностью потеряна, время остановилось. Да и все сейчас потеряло свое значение. Есть только он, его губы, что ловят сейчас мое нездоровое и рваное дыхание. И его пальцы, что сжимают мое уже расслабленное тело.

Зацеловывает все лицо, губы, нос, щеки, лоб. Улыбаюсь, а он и мою улыбку целует и затем сам начинает улыбаться. Смотрит мне в глаза с нежностью, с любовью.

Как же снова хорошо, с ним хорошо. Тепло и умиротворение расползается по каждой клеточке тела. Обхватываю руками его шею.

— Ты слишком сладко кончаешь. Хочу еще и еще. — говорит низким, тихим, бархатным голосом. — И это еще одна причина, почему я тебя люблю. — смотрю на него сама влюбленными глазами. Он любит… любит МЕНЯ? Мне не послышалось? Все внутри затрепетало от волнения.

— Любишь? — шепчу.

Он подхватывает меня за спину, приподнимает, сам садится на кровать, а я на колени ему сажусь, все так же обнимая за шею. Дыхание пытаюсь восстановить, в себя пытаюсь придти. Мне ведь не послышалось?

Смотрим друг другу в глаза, он уже серьезный стал. Жду ответа, а пульс снова набирает сумасшедший ритм. Касается рукой моего лица, проводит по щеке, а я сама к ней льну.

— До безумия люблю. Как ревнуешь — люблю и как истеришь — тоже теперь люблю. — по губам проводит нежно пальцем. — Люблю, когда улыбаешься, а когда смеешься, в тройном размере люблю. Люблю тебя, Юль. — я дышать перестала. Каждое его «люблю» согревает изнутри израненное сердце, накладывает пластырь на него. — Ты для меня дороже всех стала. — шепчет