Плененная поневоле - Алекса Аверина

говорит их отец, и при этом взглянул на меня снова с ненавистью. Кусок уже в горло не лезет, весь аппетит пропал резко. — Ее роли в этом доме, я не понимаю, к отцу тоже не вернется. И ты, Ренат, знаешь, чем все должно закончиться, так зачем за стол ее посадил? Будто член семьи.

— Так и есть, ее фамилия — Сагадиева, такой и останется. — слышу смех их дяди.

— А Диане, ты тоже самое скажешь? — снова чувствую себя лишней, снова хочется убежать и спрятаться.

— Мне кажется, что у Риты слишком много забот навалилось из-за ухода сиделки, может девчонка просто будет работать в доме? — предложил Валид. — Ну на первое время?

— Ну что Вы, я со всем справляюсь, не переживайте. — отвечает Рита.

— Да, я сам хотел это сообщить. Юля, с этого дня, займется матерью. — ушам своим не верю, сердце биться начало сильнее. Он разрешил… Он хочет доверить мне самое важное, свою маму… Шок, радость, а затем, резко поникла, ведь его отец никогда не допустит этого. Я же просила разрешения видеться с ней, чтобы их папа об этом не знал. Он зол, очень зол.

— Что ты сейчас сказал? — медленно встает из-за стола Дамир Анварович, слишком разъяренный от услышанного. — Я ее и близко к жене не подпущу.

— Это не только твоя жена, но и моя мать. Я так хочу и я так решил. Ритуль, все покажешь и всему научишь. — я сейчас, наверное, забыла как дышать. Если это случится, я так буду рада!

— Максимум, что она будет делать в этом доме, это драить унитазы. Ритуль, покажи ей, после завтрака, где тряпки. Будет в этом доме уборщицей, не более! И то, не на долго.

— Согласен. — слышу голос дяди Шамиля.

— Ну вообще-то, это и моя мать, и… — начинает Валид, но его перебивает Дамир Анварович.

— Именно, и поэтому, этой смертнице, запрещено даже глядеть в сторону Кати, Ренат.

— Я хотел сказать, что я вовсе не против, пусть она с матерью сидит. — продолжает поддерживать эту идею Валид.

И тут начинается ругань между мужчинами: разочарование их отца Валидом, негодование их дяди, поддержка нас Валидом. Напряглась вся, но чувствую дыхание у уха. Ренат наклонился ко мне и говорит тихо, вызывая волну трепета.

— Родная, если только ты хочешь этого. — берет меня снова за руку и к губам своим ее подносит, целует. — Но ты, вроде бы сама просила, и я подумал, что тебя это обрадует.

— Ренат, ты не представляешь, как я обрадовалась, но твой папа… — так же тихо говорю ему на ухо.

— Ну если ты рада, тогда так и будет. Давай поедим и пойдем, не обращай внимания ни на кого, хорошо? — щеки моей касается, улыбается мне, и я ему киваю.

Молчание за столом наступило, все на нас начали смотреть, а мы с Ренатом смотрим друг на друга. Он спокойный, не ведется на провокации, а наоборот, меня успокаивает своим же спокойствием.

* * *

После завтрака, мы с Ренатом начали распаковывать елку, распушать веточки, а позже, к нам присоединился Валид, убежденный, что мы сами не справимся и до вечера.

Рита привезла Екатерину Александровну, чтобы тоже наблюдала за нами, а затем принесла колонку, по просьбе Рената, и мы включили не громко музыку. Такая атмосфера волшебная стала и настроение праздника наступило.

Мужчины — такие большие и брутальные, и при виде, как они увлеченно распушают елку, улыбка и умиление, с моего лица не сходят.

Дамира Анваровича и их дядю Шамиля, я больше не видела, они вышли на улицу после завтрака, и Ренат сказал, что они вернутся очень поздно.

Они начали наматывать на елочные ветки гирлянды: Валид сверху со стремянки, а Ренат с середины вниз. Я не могла удержаться от смеха, когда они то и дело ругались и психовали из-за того, что эти провода постоянно путались. Такие грозные на вид, а с этими огоньками, выглядят так забавно.

Когда очередь дошла до игрушек, Ренат то и дело приподнимал меня, чтобы повесить их повыше, потом сам со стремянки украшал верх елки а я подавала ему украшения.

Валида заставили развешивать гирлянды на окна в холле. Так же повесили их и в комнате Екатерины Александровны, в столовой, и в нашей спальне. Украсили перила лестницы и довольные, но очень уставшие, помогали Рите убрать все за собой, ведь мы устроили знатный бардак из пустых коробок.

Но так красиво все получилось, так уютно стало, и надеюсь, Дамиру Анваровичу тоже все понравится, и он немного усмирит свой гнев, хотя бы на чуть-чуть.

После, мы все пошли обедать, и Рита учила меня, как правильно нужно кормить Екатерину Александровну, и у меня все получалось. Потом, в ее комнате, Ренат позволил, чтобы я сама дала ей таблетку, и сказал, чтобы я следила за их приемом. Обнял меня при ней, рассказывал истории из воспоминаний с матерью. Мне даже показалось, что взгляд у этой женщины перестал быть таким грустным и пустым.

Вместе одели ее и вышли на улицу, на прогулку вокруг дома. Ренат все показывал и рассказывал, что и где находится. Даже попили горячий чай в беседке, так же, в обнимку, разговаривая и смеясь над моими неуклюжими историями из жизни, а он рассказал, чем же он занимается. Рассказал и о том, зачем ему нужна эта свадьба более подробно. С одной стороны, понимаю, но сердце не принимает.

А вообще, сегодня чудесный день, лучший, в этом доме. Так спокойно и умиротворенно мне еще никогда не было.

После прогулки, я читала его маме книгу, сидя рядом с ней на кресле в ее комнате. Ренат тоже рядом был, только за ноутбуком. Изучал этот злосчастный договор, а я подглядывала за ним то и дело. Он то хмурился, то усмехался, то что-то печатал и иногда выходил поговорить по телефону. Громко говорить, явно, что-то его злило.

Так и провели весь оставшийся вечер вместе. Смотрели фильм с его мамой, все так же, в ее комнате, с горящими огнями на окнах. Я прижималась к Ренату, и даже не помню сюжета кино, потому что полностью погрузилась в него, в его объятия, касания, поглаживания. Как дышит мной, как то и дело целует нежно.

Затем, уже в нашей комнате, я показывала, что купила в магазине, и Ренат одобрительно на все кивал и смущал, говорил, что я у него самая красивая. А затем, он достает из пакета… Платье? Шикарное, красное, приталенное, вечернее платье в пол, с открытыми