Плененная поневоле - Алекса Аверина

— Никогда. — рычит сквозь зубы, и я кричу от того, что его движения становятся невыносимыми, резкими и быстрыми. — Так ты согласна, чтобы твой отец думал, что тебя больше нет? Отвечай.

— ДА… ДА. - толи согласие, толи крики от наступающего напряжения во всем теле, желающее высвободиться из меня наружу. Снова.

— Как заставить его думать, что месть состоялась? Знаешь?

— Нет… Да… фото. Мы должны сделать фото. Ааа… Мммм. — перед глазами все плывет.

— Ты согласна? — Боже, не могу больше думать, не хочу, не в состоянии.

— Согласна. Да, да. — просовывает руку между нашими телами, сжимает клитор, теребить начинает. Не могу больше, хочу больше.

— Мой отец успокоится, он примет тебя, он полюбит тебя, и мать полюбит, я люблю. Со мной останешься навсегда. Ты согласна? Согласна быть со мной навсегда? Согласна оставить свою прежнюю жизнь?

— Согласна, с тобой буду всегда. Навсегда.

— Это лучшее решение в этой ситуации, согласна?

— Да.

— Но ты никогда их больше не увидишь, не будешь делать попытки выходить на связь. Ты мертва для них. Ты должна это принять и осознать. Осознаешь? — что… нет, нет, не осознаю. — Отвечай. — сумасшедший темп, слезы покатились из глаз, боль осознания приходит вперемешку с невыносимым чувством накатывающего оргазма. — Юль, отвечай, быстрее. Быстрее же. — голос повышает, у него вены на лбу и висках пульсируют. Все жестче потирает мой клитор и вбивается с безумной скоростью.

— Да, я мертва, заживо мертва. — рыдание вырывается из груди, всхлипы…

— Прости, Юль, прости. Есть уже и фото и видео. Я отдам их отцу, и только он будет решать, что с этим всем делать. Но ответ очевиден.

— Какое фото? Какое видео? — сознание плывет, дышать уже не могу спокойно.

— Из того дома. — говорит и тоже тяжело дышит. — Это единственный способ защитить тебя, чтобы гнев отца утих и он больше не посмел и пальцем тебя тронуть. Понимаешь?

— Понимаю.

— Я не ради мести это сделаю, ради твоей безопасности. И ты тоже… помоги мне спасти тебя. Позволь мне доверять тебя, пообещай, что не будешь выдавать эту ложь. — слезы текут, пытаюсь сосредоточиться на чувствах отчаяния, но не получается, он не дает.

— Обещаю.

И тут же, резко током пронзает все тело и сознание, заставляя забыть обо всем на мгновение. Трясусь вся, как в лихорадке, все мышцы сокращаются и сводят. Его сжимаю внутри и слышу, как и из него вырывается зверь наружу, как рычит гортанно и хрипло. Сам весь трясется и пульсирует внутри меня. И я снова чувствую, как разливается внутри меня его горячее семя, заполняя меня всю полностью.

Скидываю свои ноги с его плеч, давая упасть на меня. Больно душевно и хорошо физически, обмякла вся под ним, не имея возможности пошевелиться. Мертва и жива.

— Это лучшее решение в данной ситуации, никто больше не пострадает и все успокоятся. — просовывает руки под меня, обнимает, сжимает, выходит медленно и на бок ложиться, не отпуская меня.

С ним хорошо, но боль осознания, что я вырвана из своей семьи проникает в самое сердце. Да, он прав, это лучшее решение, но как же мой папа это переживет, а Алена? Какую боль им это причинит. Уже причинило, уже их оставила.

— Мой папа, он может не пережить этого. У него сердце больное.

— Он сам тебя отдал, Юль. И это все равно должно было бы случиться, но ты при этом жива остаешься. Со мной. Я буду оберегать тебя. Буду заполнять твою пустоту. Буду защищать любыми способами. Я буду рядом, стану тебе семьей и мы справимся со всем вместе. Не переживай только. — уткнулась ему в грудь лицом, плачу. Как не переживать? Родные будут оплакивать меня, а я? Как быть спокойной, когда им будет так больно. А если папа умрет?

— Ренат, это невыносимо. Я боюсь за отца.

— Я людей приставил к твоей семье, они следят за ними. Если ему плохо станет, обеспечу лечение, обещаю тебе. Только ради тебя все это сделаю. Слышишь? Только не переживай. — поднимаю голову на него, он правда это сделает?

— Ты обещаешь? Это правда?

— Правда, но об этом никто не должен знать, хорошо? И финансово помогу твоей семье, если понадобится.

— Спасибо. Спасибо тебе. — крепче прижимаюсь к нему, обнимаю. Это немного успокаивает. — А сейчас, с ними все хорошо? Папа впорядке?

— Впорядке. Не волнуйся. Я рад, что мы прояснили все с тобой. Теперь у меня от тебя нет секретов. Ты все знаешь. — напряглась немного. А у меня ведь есть секрет, страшный, ранящий, и если расскажу, он ведь убьет своего дядю. Как же я хочу, чтобы между нами небыло ни одной тайны. Но молчу. Глаза закрываю, дыхание выравниваю. Люблю. И я люблю. Но снова, молчу.

* * *

Уснули, прям так, поперек кровати, раздетые и спокойные, и кошмары больше не приходили. Я с ним, он со мной. Не на минуту не отстранились друг от друга, всю ночь чувствовала, как он то и дела просыпался, гладил меня, целовал, прижимал к себе и снова засыпали.

Только под утро почувствовала холод от его отсутствия, но услышала звук воды в ванную, и заулыбалась. Иду к нему, хочу к нему, все с ним вместе хочу делать, словно одно целое, неделимое.

Подхожу и шторку отодвигаю, смотрю на него, как мыло и вода стекает по его огромному, мускулистому телу.

Заметил меня, руку протягивает и я залезаю к нему. Вода огненная, обжигает сильно, а он резко убавляет, делает прохладнее.

— Доброе утро, маленькая. Как спалось? — трогаю и смотрю на его тело, лицо. Улыбается мне, а я ему.

— Доброе утро. Если я каждую ночь буду так спать, то буду слишком счастлива. — трогает мои губы, наклоняется и снова целует. Они болят уже, все искусанные и восполненные. И его, на них до сих пор красуется ранка от моих зубов, напоминая о моем безумии.

— Понял, принял. Мы с тобой проспали, поэтому давай скорее мойся, одевайся и на завтрак. Сегодня слишком много дел, нужно многое успеть.

— Ты уйдешь? — спрашиваю тревожно, а он улыбается мне.

— Нет, сегодня вместе день проведем. Завтра у отца день рождение, и мы с тобой должны договор изучить, завтра его подписывать буду. И елка, забыла? — об упоминание договора, снова нахмурилась. Не передумает. Как же мне не спокойно от этого всего.

— Ладно.

— Но сначала… — подхватывает меня резко, что дух замирает. К кафелю прижимает собой, и снова заставляет забыться. — … невозможно устоять, подождут.

И снова вся жизнь замирает, оставляя только его губы, поцелуи, касания, стоны