Долина слез - Изабелла Халиди

И Райден, и Дуна уставились на него, словно ошарашенные.

— Тебе повезло, что ты мне нужен, мальчик-ящерица, — сказал Катал, более чем в восторге от нового поворота событий. — Ты только что продлил себе жизнь. А теперь давайте зайдем внутрь. Нам нужно многое обсудить и привести в действие планы.

Переплетя его пальцы с пальцами Дуны, они втроем двинулись в ногу к Красному Дворцу.

ГЛАВА

30

З

вуки доносились из-за украшенных замысловатой резьбой двойных дверей его личной обители в самой высокой башне Скифии, когда Киан Вилкас приблизился к большим деревянным панелям. Он остановился как вкопанный как раз в тот момент, когда один из охранников собирался протянуть руку и открыть их для него, и, подняв руку, жестом велел мужчине отойти в сторону, пока он слушает.

Радостный смех и хихиканье донеслись до короля Тироса, наполнив его сердце счастьем, которого он не испытывал целую вечность. Это были звуки его детства, его дома, когда его мать была еще жива и они были счастливой семьей. До того, как его отец уехал и вернулся со своей любовницей и ребенком на буксире. Все испортил.

Он осторожно приоткрыл дверь, потихоньку пробираясь внутрь, чтобы не нарушить блаженные звуки, разносящиеся по его покоям, не в силах оставаться в стороне, когда последние три десятилетия своей несчастной жизни тосковал по частичке этой безудержной радости.

Копна медных кудрей была первым, что он увидел, прежде чем его взгляд упал на бакарскую красавицу, сидящую на роскошном ковре, покрывающем просторный пол, в пурпурном платье, прикрывавшем ее ноги, которые были скрещены под ней, когда она читала маленькой девочке, сидевшей у нее на коленях. Умирающие лучи Солнца проникали сквозь высокие окна, ударяясь об их стенки и освещая их почти неземным сиянием.

Ни один из них не заметил его, слишком погруженный в чарующий мир, который Арела создавала своим лирическим голосом, и он прислонился к стене, наслаждаясь представшей перед ним картиной.

Время шло, мир Киана качался вокруг своей оси, пока он наблюдал за своей молодой женой, зачарованный тем, как шевелятся ее губы, произнося слова сказки. То, как ее глаза блестели от возбуждения, а ослепительная улыбка украшала ее и без того красивые черты, придавая ей потустороннее присутствие, которым он никогда не думал, что может обладать человек.

Он всегда находил ее очень привлекательной, даже когда Киан впервые увидел ее в холле своего дворца. Но он никогда не обращал на это особого внимания, потому что на собственном горьком опыте убедился, что красота лица редко приравнивается к красоте сердца и души.

Только в этот самый момент, когда он застыл во времени, впитывая в себя открывшуюся перед ним трогательную сцену, он с удивлением осознал, что Арела была исключением. Что она действительно была редкой жемчужиной. И он хотел каждую ее частичку и все, что с ней было, для себя. Счастье, блаженство, уютную семейную ячейку, которую мог создать только ребенок в их семье.

Он хотел, чтобы она смотрела на него так же, как смотрела на Аву, хотел иметь возможность обнять ее так же, как ее изящные руки обнимали маленькую девочку. Он хотел увидеть, как она улыбнется ему точно так же, как слова рассказа заставили ее губы приподняться в изумлении.

Он хотел ее слез. Ее печали. Ее страхов и сомнений.

Он хотел всего этого.

Да, впервые с тех пор, как Киан себя помнил, он почувствовал, что нашел дорогу домой.

— Ваше Величество, — удивленно воскликнула Арела, только сейчас осознав, что у них есть аудиенция, и, схватив Аву под мышки, уже собиралась поднять ее, чтобы она могла встать, когда Киан остановил ее, его рука зависла в воздухе.

— Все в порядке, — сказал он, успокаивая ее. — Не нужно вставать и кланяться, когда видишь меня. Ты моя жена. Не служанка во дворце.

Румянец покрыл ее черты, и Киан наклонил голову, неуверенный, что бы это могло значить. Они постепенно знакомились с тех пор, как Арела приехала в Скифию, настолько медленно, что Киан любезно уступил ей свою кровать, а сам спал на диване. Своего рода предложение мира его новобрачной жене и способ сделать так, чтобы ей было комфортно рядом с ним.

Ему не нужно было навязываться ей.

Нет, Киан хотел, чтобы она отдалась ему добровольно. Без манипуляций и принуждения, без назойливого червяка долга, вставшего на пути.

И если бы ему потребовались искривленный позвоночник и ужасные головные боли, чтобы достичь этой точки, он с радостью терпел бы это столько, сколько необходимо.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — кротко ответила она, опустив взгляд в пол.

— Не делай этого, — заявил он, подходя к тому месту, где она сидела неподвижно, как статуя, беззаботное отношение, которое было минуту назад, полностью исчезло и сменилось этой замкнутой и контролируемой, робкой особой.

Он низко присел и приподнял ее подбородок. — Смотри на меня, когда говоришь со мной, Арела. — И ее янтарные глаза остановились на нем, отчего у него снова перехватило дыхание.

Ее румянец стал гуще, насыщенный красный оттенок окрасил ее девственную миндалевидную кожу, и Киан оценил ее. Его пальцы бессознательно прошлись вверх, поглаживая ее подбородок, щеку, взад и вперед почти ритуальным образом. Как будто он делал это бесчисленное количество раз до этого. Как будто они знали, как действовать на ее плоть.

— Что ты читаешь? — спросил он, убирая руку и упираясь локтями в согнутые колени, когда взглянул поверх кудряшек Авы на большой том, лежащий на коленях его жены.

— Сердца в Варанаси, — ответила она, и ее глаза снова загорелись, когда ее изящная рука скользнула по пурпурной обложке, словно в знак благоговения. — Это история о двух душах и их пути к воссоединению.

Он перешел на другую сторону, так что оказался лицом к обеим женщинам, и, опускаясь до тех пор, пока его задница не уперлась в землю, поднял взгляд.

Две пары широко раскрытых глаз уставились на него, как будто у него выросла третья голова.

— Что? — спросил он, сбитый с толку их ошеломленными выражениями лиц, переключая внимание, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь неуместного в его угольно-серой королевской одежде, например, пятна, которого он раньше не замечал. Обычно он был очень осторожен, употребляя любую еду или питье, но полагал, что всему бывает начало.

Тут Ава захихикала, закрыв лицо двумя крошечными ручками.

— Вы сидите на полу, Ваше Величество, — с долей юмора заметила Арела, ее соблазнительные губы слегка