Долина слез - Изабелла Халиди

Как это было прекрасно.

Как чудесно.

Цвета такие яркие. Такие ослепляющие. То, как они сливались друг с другом и образовывали самую потрясающую симфонию света и тьмы.

Настоящая ода самой жизни. За все, что значило быть живым.

Она легла на спину, сложив руки на животе, и вытянула ноги так, что икры свесились над водосточным желобом. Чем дольше она смотрела на один из величайших шедевров природы, тем больше слезы наворачивались на ее глаза.

У нее никогда не было времени ценить простые вещи в жизни. Шелест листьев. Ласку ветра. Щебетание птиц. Оттенки осени и цветение деревьев, возвещающие приход весны.

Ни ощущения воды на коже. Запаха цветов. Дождя. Надвигающейся грозы. Она закрыла глаза… Вкус счастья. О свободе.

О любви.

Нет, она принимала все как должное. Предполагая, что это всегда будет рядом. Что она всегда будет рядом.

Что у нее было все время в мире.

Пальцы коснулись ее щеки, вытирая слезы с нежнейшей лаской. Большой комок горя застрял у нее в горле, заставляя задыхаться. Отказываясь, чтобы его выпустили. Отказываясь заявить о себе внешнему миру и признать печаль, разъедающую ее изнутри.

Особенно не тогда, когда единственный человек, на которого ее страдания повлияли бы больше всего, наблюдал. Оценивал ее реакцию. Читал ее мысли. И если она позволит ему, он скоро поймет, что ее беспокоит.

Она не могла этого допустить.

Дуна никогда бы так с ним не поступила. Никогда бы не была такой эгоистичной и не лишила его счастья только для того, чтобы ей было легче нести бремя своей судьбы. Ей не нужно, чтобы из-за этого рушился мир другого человека. Отчаяние, которое поглотит его, как только она вонзит клинок в свое сердце, и так будет достаточно болезненным, ей не нужно, чтобы он переживал это дважды. И Дуна сделает все, чтобы продлить нынешнее состояние блаженного неведения Катала. Все, что угодно.

Даже притворяться… ради него.

— Ты в порядке? — раздался бархатистый, вкрадчивый голос из кожи и виски, и она подавила всхлип. — Как ты держишься?

У нее вырвался натянутый смешок. Если бы он только знал. — Я справляюсь.

— Мне жаль Калу. Я знаю, что она была твоей подругой.

— Была, но я давно ее не видела. Петра была единственной, кто был с ней близок. Она не показывает этого, но она потрясена.

— Значит, вы двое помирились?

— Да, мы помирились.

Он выпустил длинную струю воздуха. — Спасибо. Черт. Я думал, что сойду с ума от того, как ты дулась.

Грустная улыбка тронула губы Дуны. — Я простила ее в тот moment, когда увидела, как демон оседлал ее, пытаясь заколоть. Она моя сестра. И даже если мне потребуется некоторое время, чтобы поверить в ее ложь, я знаю, что это было сделано не по злому умыслу. Если бы только… — она замолчала. Ее голос дрогнул, когда Дуна поняла, что Петра скоро похоронит еще одного друга: ее саму. — Я хотела бы избавить ее от боли потери того, кого она любит.

— Смерть неизбежна, — сказал Катал, пытаясь поймать ее взгляд, но она не отрывала его от неба над головой. Зная, что если она посмотрит на него сейчас, он увидит правду в ее глазах. Поймет, что она планировала сделать. Жертва, которую она собиралась принести. — Особенно для людей. Вот почему в их жизни больше цели. Больше смысла. Вот почему они любят сильнее и создают более глубокие связи — и совершают еще большие ошибки. Но в этом великая трагедия человеческой расы, Дуна. Они верят, что они непобедимы, что они будут жить вечно. И при этом принимают все как должное и забывают ценить драгоценный дар, который им был дан.

— А как насчет тебя? — спросила она, на мгновение испугавшись, что он, возможно, прочитал ее мысли, но затем логика быстро взяла верх: она отгородилась от него, и он никак не мог пробить брешь в ее стенах.

— А как же я, красавица?

Набежало облако, закрывая заходящее Солнце. — Ты хотел стать смертным. Почему? Чтобы ты мог увидеть все их глазами?

— Да. Когда-то, давным-давно, — последовал его болезненный ответ, как будто само воспоминание причиняло ему боль. — Но не по этой причине. Я верил, что это облегчит мои страдания. Что однажды, когда я действительно умру, я наконец обрету покой.

— Что изменилось? — спросила она.

Он взял ее руку, осматривая бинты, прежде чем поцеловать тыльную сторону. — Я понял, что покоя не существует. Его никогда не было. Особенно для такого существа, как я.

— Ты бы когда-нибудь вернулся? — осмелилась спросить она. — Если бы ты мог, ты бы когда-нибудь вернулся в прошлое и сделал все по-другому?

Пауза. — Нет. Потому что тогда я, возможно, никогда бы тебя не встретил.

Дуна наконец повернулась, чтобы посмотреть на него, и перестала дышать совсем по другой причине. Вот он лежит, этот восхитительно привлекательный мужчина, его потрясающее лицо всего в нескольких дюймах от ее. Наблюдает за ней своими завораживающими глазами. Заставляя ее потеряться в их бесконечных глубинах и высасывая весь воздух из ее легких.

Она будет скучать по этим глазам.

О, как ей будет не хватать этих глаз…

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя красивые глаза? — прошептала она, проводя подушечками пальцев по его брови, затем вниз по шраму, который она ему подарила, затем по его сильной челюсти и бороде, его шикарным губам. — Всякий раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую себя невесомой. Как будто я плыву в море ярких звезд. Так захватывающе, как будди ты заглядываешь прямо в мою душу.

Он уставился на нее, словно застигнутый врасплох, затем самая ослепительная улыбка появилась на его лице, заставив ее грудь сжаться от отчаяния.

Он погладил ее по щеке, растопырив пальцы и обхватив их ладонью, пробормотав своим восхитительным голосом: — Моя жена становится сентиментальной. Должен ли я беспокоиться?

Их взгляды танцевали, миллион невысказанных слов кружился в небольшом пространстве между ними.

— С тобой я чувствую себя в безопасности, — продолжила она, проглатывая комок размером с кулак, — и защищенной… и желанной. Такой желанной. Как будто я самое дорогое, что есть на свете. Как будто твой день начинается и заканчивается со мной. Даже когда тебя нет со мной, я чувствую твою любовь… — она нежно взяла его руку, положив ее себе на сердце, — здесь. Это похоже на всепоглощающее тепло, которое пребывает внутри меня, как живое, дышащее существо, охватывающее меня в своих нежных объятиях и удерживающее меня, когда я чувствую себя такой потерянной, такой беспомощной. — Она поцеловала его ладонь. — Спасибо тебе за