Тень генерала. Любовь не знает приказов - Леся Громовая

Я не сразу ответила, слишком сосредоточившись на звуках: ветре, на колоколе, и на этой странной, липкой тишине, в которой что-то не сходилось.

— Большая, но… постой-ка… — я подняла руку, требуя тишины. — … кажется, я что-то слышу.

Слова прозвучали тише, чем я ожидала, но внутри уже всё сжалось.

Я медленно высунулась вперёд, почти прижавшись к холодному камню, и посмотрела вниз. Темнота. Пустая. Спокойная. Слишком спокойная. Я прищурилась, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то: за движение, за отблеск, за ошибку в этой идеальной пустоте.

Ничего.

И всё же я не могла поверить, что ошиблась. Слишком многое сходилось. Если у них действительно большая армия, а мы оба знали, что это так, они не станут распыляться. Юг или восток. Логика проста: либо прямая сила, либо удар туда, где меньше ждут.

Но… а если этот командир прав? Если это действительно способ измотать нас? Заставить стоять, ждать, терять силы ещё до боя?

Я устало потерла переносицу, на мгновение закрыв глаза. Может, и правда… может, я просто переоценила себя.

Мы стояли здесь слишком долго. Люди начинали терять остроту, а это было опасно. Очень опасно.

И в этот момент раздался горн.

Звук прорезал ночь, как нож ткань: резкий, чужой. Я вскинула голову.

— Восток… — прошептал кто-то рядом.

Словно в ответ крики. Сначала глухие, будто сквозь землю, потом громче. Металл. Команды. Хаос. Там, где был Вэй Лян.

Сердце на мгновение сбилось.

«Началось…»

Но что-то было не так.

Я резко развернулась обратно к южной стене.

— Всем тихо. Не расслабляться.

Голос прозвучал жёстче, почти резко. Кто-то недовольно цокнул языком, но спорить не стал, и почти сразу снизу, с другой стороны стены шорох. Едва уловимый, будто ветер прошёлся по сухой траве.

Я замерла, прислушалась. Секунда. Вторая. Возня. Голоса тихие, приглушённые, но слишком человеческие, чтобы ошибиться.

Шагнула ближе к краю и опустилась ниже, почти на корточки. Сердце снова ускорилось.

Темнота и вдруг огонёк.

Один факел мелькнул и исчез, словно его прикрыли. Потом второй. Третий. Ещё. Они зажигались один за другим. Не хаотично, а словно по сигналу.

— Вот же… — выдохнули за спиной.

Факелов становилось больше. Гораздо больше. Они расползались по земле, заполняя пространство, которое ещё мгновение назад было пустым.

И тогда раздался первый крик. Резкий, сдавленный, словно из груди выбили воздух. За ним второй. Третий уже с болью и яростью.

— Частокол, — тихо сказала я.

Солдаты рядом напряглись. Те, кто шёл первым, не видели его в темноте — напоролись на колья, расставленные по приказу Вэй Ляна. Я почти видела это перед глазами: как они бегут, не замечают, натыкаются и падают.

Крики множились. Но они не остановились.

Я сжала зубы. Конечно, не остановятся. Слишком большая масса позади, слишком сильный напор. Те, кто сзади, толкали вперёд живых, раненых, падающих от смертельных ударов.

— Лезут дальше… — тихо сказал командир Жу Пэн.

Теперь без насмешки.

Я кивнула. Они не собирались отступать.

Через тела первых уже перебирались другие. Факелы поднимались выше, тени двигались быстрее, ближе… слишком близко.

И вдруг глухой удар, камень под ногами дрогнул. Я инстинктивно напряглась. Не взрыв. Слишком плотный и тяжёлый звук.

— Таран… или крюки, — быстро сказала я.

Ещё удар и скрежет. Металл по камню. Они цеплялись, подтягивались, искали слабое место.

— Готовность!

Солдаты выпрямились, руки легли на бочки. Я подняла руку и замерла.

Секунда. Вторая.

Я ждала. Пока подойдут ближе. Пока соберутся плотнее. Пока уверятся, что их не заметили.

Внизу уже были видны лица грязные, напряжённые, с пустыми глазами. Знамёна. Армия Мину.

Их было слишком много. Не для разведки. Не для отвлекающего удара. Для давления. Медленного, неотвратимого.

«Вот он…»

— Сейчас… — почти прошептала я и опустила руку. — Лей!

Бочки опрокинулись. Густая, чёрная смола хлынула вниз тяжёлая, как сама ночь. Она обрушилась на них, как тьма, ставшая жидкостью.

Крики изменились стали резче, живее, но паники ещё не было. Только замешательство.

Я уже двигалась. Свеча в руке маленькая, почти смешная, но сейчас она важнее меча. На мгновение задержала её и бросила вниз.

Мир замер на долю мгновения и вспыхнул.

Жадное, рвущееся вперёд пламя взметнулось вверх. Оно схватило смолу мгновенно, разрослось, пожирая всё на своём пути. Свет ударил в глаза, и мы увидели всю армию Мину.

Ряды за рядами. Щиты, копья, знамена и лица. Слишком много лиц. Они уходили в темноту дальше, чем хватало взгляда, как море, готовое поглотить небольшой город за пару минут.

— Небеса…

Я не ответила. Просто смотрела вниз, чувствуя, как внутри медленно холодеет.

Огонь ревел под стеной. Смола вспыхнула сразу, жадно, словно только этого и ждала. Пламя разлилось по земле, перекинулось на щиты, на одежду, на волосы. Первые ряды закричали громко, отчаянно, срываясь на хрип, но это длилось недолго, потому что за ними шли другие.

Их толкали вперёд. Я видела это ясно: те, кто оказался сзади, не останавливались. Они наступали прямо на горящих, перепрыгивали через тела, пробирались сквозь огонь, закрывая лица рукавами и щитами.

— Они… не отступают…

— Конечно, — тихо ответила я. — У них нет приказа отступать.

И в этот момент первые лестницы ударились о стену. Глухо, тяжело. Сразу несколько. Крюки с металлическим скрежетом зацепились за камень.

— Сбить! — крикнул командир.

Копья, багры: всё полетело вниз. Одну лестницу удалось опрокинуть почти сразу, но остальные держались. И по ним уже лезли.

Я шагнула ближе, перехватывая копьё. Первый враг показался над краем стены, лицо в копоти, глаза дикие. Я ударила раньше. Он сорвался вниз.

— Держать линию! — заорала я, но их было слишком много.

Слева вскрик, кто-то не успел сбить лестницу, и чужой солдат уже оказался на стене. Я рванулась вперёд. Меч в руке двигался сам: первый удар, второй, разворот. Он рухнул, не мёртв, но выбит.

— Справа!

Я повернулась и почувствовала боль. Резкую, как огонь. Стрела скользнула по бедру, задела кожу. Почти царапина, но сбила ритм.

Стиснула зубы и выпрямилась.

«Не сейчас.»

Внизу уже лезли новые. Волнами. Одна за другой. Слева глухой удар и вскрик. Командир из Инжоу согнулся, держась за бок, кровь уже темнела на ткани.

— Жив?

— Пока да…

— Тогда стой.

Он кивнул и вернулся в строй.

Линия держалась, но трещала. Я видела это в каждом движении, в каждом тяжёлом вдохе.