Мой ласковый зверь - Юлия Мош

Я судорожно огляделась. Какое-то заброшенное здание. Точно фабрика. Огромное, полуразрушенное пространство. Бетонные стены, покрытые толстым слоем пыли и копоти, на некоторых виднелись обвалившиеся куски штукатурки, торчала арматура, словно кости скелета. Разбитые окна, сквозь которые проникал тусклый свет серого дня, обнажая танцующие в воздухе миллиарды частиц пыли. Холод. Пронизывающий, колючий, пробирающий до самых костей. Откуда-то тянуло сквозняком, заставляя меня дрожать, несмотря на мою одежду. Я сидела на старом, грязном стуле, его ножки скрипели под моим весом, руки крепко, до онемения, связаны за спиной колючей, грубой веревкой, ноги — к ножкам стула. Мои мышцы ныли от неудобного положения, а голова кружилась, словно я нахожусь на корабле в шторм.

Зачем вы меня похитили? — спросила я, стараясь придать голосу хоть какую-то твердость, не показывать всепоглощающий страх, хотя он уже начал сковывать моё дыхание, сдавливая легкие. Я должна быть сильной. Ради Глеба.

Я должна бороться.

— Затем. — он встал, прошелся по комнате, его шаги гулко, зловеще отдавались в пустом пространстве, наполняя его еще большим страхом. Он говорил неспешно, словно смакуя каждое слово, растягивая его, как тонкую нить. — Знаешь, Лиза... можно я буду звать тебя Лиза? Всё равно мы с тобой теперь близкие люди. Ты часть моей мести. Самая яркая. — он не дождался ответа, лишь усмехнулся, его губы растянулись в хищной усмешке, не доходящей до глаз. — Глеб отнял у меня все. Репутацию, деньги, будущее. Три года я жил в нищете, словно бродяга, три года я планировал месть. Каждую деталь, каждый шаг, каждую слезу Глеба, которую я мечтал увидеть. И вот, когда я узнал, что у него появилась пара...

— OH повернулся ко мне, его глаза вновь заблестели безумным, маниакальным огнем. — Я понял, как ему больнее всего сделать.

Через тебя. Через его самое слабое место. Я раздавлю его через тебя. — Он найдет вас. — я посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь вложить в свой голос всю отчаянную уверенность, которая только могла быть, всю веру в Глеба. — И убьет. Он Альфа. Он никогда вас не простит за это. Никогда. Пусть попробует. — Роман достал из кармана старомодный мобильный телефон, набрал номер, включил громкую связь. Гудки. Долгие, тягучие, словно резиновые, они отзывались эхом в моем сознании, отсчитывая секунды до ада. Моё сердце замерло, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Потом раздался голос Глеба. Такой родной, хриплый, но властный, наполненный яростью, за которую я готова была отдать всё. Роман. — Голос его был глубок, словно рык из бездны.

А, Глеб, как вовремя. — Роман улыбнулся, и эта улыбка была самой отвратительной из всех, что я видела, самой жуткой, самой безумной. — Хочешь поговорить со своей невестой? Слышишь ее дыхание, Глеб? Оно такое нежное. Пауза. Долгая, мучительная, растянувшаяся на вечность. В этой паузе я слышала собственное учащенное сердцебиение, свой сдавленный вдох, каждый удар которого отдавался болью. — Если ты тронул хоть волосок на ее голове... - голос Глеба был низким, в нём слышался утробный рык Альфы, готового разорвать на части любого, кто посмеет посягнуть на его пару. — Пока цела. — перебил Роман, сладко, елейно, наслаждаясь каждой секундой моей беспомощности, его голоса. — Но это зависит от тебя. Всего лишь от тебя. Слушай внимательно… Иначе я не ручаюсь за её сохранность. И поверь, я умею быть очень... изобретательным. Ты понял, Глеб? Ты меня понял?! Паника снова захлестнула меня, более сильная, более отчаянная. Более жуткая. Я чувствовала, как Глеб где-то там, он сражался, он искал, он пытался что-то сделать, но Роман был слишком хитер. И слишком безумен. Мне стало страшно не за себя, а за него. За то, что он может сделать, чтобы спасти меня. За то, на что ему придется пойти, чтобы вырвать меня из этого ада. И я знала, что он пойдет на всё.

Глава 47

Глеб

Я слушал требования Романа, его ядовитый, торжествующий голос, который доносился из динамика телефона, и сжимал руль так, что кожа на костяшках пальцев противно хрустела, грозя лопнуть. Моё тело было напряжено до предела.

Ты приедешь один. — говорил он, смакуя каждое слово, как изысканное угощение. — Без стаи, без оружия. Как загнанный пёс. Зайдешь в здание, найдешь нас. И тогда... тогда посмотрим что будет дальше. Твоя жизнь, или ее отсутствие. И жизнь девчонки. Все в твоих руках, Глеб.

Если с ней что-то случится... - начал я рычать, но он перебил меня, его смех был холодным, пробирающим до костей.

— Знаю-знаю. Ты меня убьешь. Разорвешь на части. Ты это уже говорил, и не раз. — он рассмеялся, и этот смех был полон безумия. — Только вот какая штука, Глеб. Ты ведь знаешь, что такое серебряный обруч? И как он действует на таких, как ты?

Меня прошиб холодный пот. Серебряный обруч. Древнее оружие, ужасная пытка для оборотней. Надевается на шею, блокирует обращение, высасывает силы, ослабляет в разы. Превращает Альфу в жалкого, беспомощного человека. А человека, связанного с оборотнем может и вовсе убить, но сначала разорвет связь. Вместе с моей парой обруч ослабляет и меня.

Не смей. — прорычал я, мой голос дрожал от ужаса, который смешался с яростью. — Не смей делать это с ней! Уже надел. — спокойно ответил Роман, и мой мир рухнул. Слова прозвучали, как приговор. — Так что приезжай быстрее, Глеб. А то мало ли что. Серебро ведь ядовито для вас. Долго в нем не протянешь. Она уже слабеет. Ты слышишь её кашель?

Гудки. Он сбросил.

Я ударил по рулю кулаком, завыл от бессильной ярости и отчаяния. Серебряный обруч. Это означало, что я буду почти беспомощен. Один против Романа и десятка его людей. Раненый. Ослабленный. Шансов почти нет. Мой зверь внутри скулил, но при этом рычал, требуя крови.

Но я поеду. Потому что там Лиза. Моя девочка. И я заберу ее. Или умру, пытаясь. Другого пути для Альфы не существовало.

Я набрал Кирилла.

Босс, мы уже едем... - начал он, его голос был полон решимости и преданности, но я перебил. Нет. Останетесь на месте. — приказал я, и мой голос был тверд, как сталь. — Это ловушка. Он хочет выманить меня и стаю. Вы нужны здесь, защищать территорию. Это прямой приказ. Исполнить. — Но Лиза! — воскликнул Кирилл, словно не веря своим ушам. Я сам ее заберу. — я уже видел впереди заброшенную промзону, старую фабрику у реки, с выбитыми, черными окнами, словно глазницы мертвеца. — Позаботься о стае, если я не вернусь. Передай им, что