Смена формы - Кэсси Александер

Я моргнула.

— Так вы… все это делаете?

Он пожал плечом.

— Я не всегда горжусь тем, кто я и что делают мои сородичи, Эди.

— Напомни, чтобы я больше не тусовалась с тобой в тёмном переулке.

Ашер покосился на меня.

— Ну а зачем мне быть медбратом, если можно быть врачом?

Я прищурилась.

— Когда я с тобой закончу, тебе придётся стать кем-то совсем другим.

— Шучу, — он снова тихо фыркнул. — Я всё пытаюсь понять, как он это провернул, с тех самых пор, как догадался, что у него получилось. Только не жди, что мы устроим чаепитие, на котором он раскроет мне все свои секреты. Думаю, он пока не может проявиться целиком, не сломав свой разум, поэтому его интерес и выражается в этих мерзких мелочах: граффити, угрозах, привязке ко дню рождения.

— Ничего личного, но твой отец — тот ещё мерзавец.

— Согласен.

Между нами повисла тишина. И в этой тишине я вдруг осознала: я снова рядом с Ашером. Хотелось, чтобы это случилось при других, куда более спокойных обстоятельствах. Но даже под этой тяжёлой тенью было по-своему хорошо, снова быть с ним в одной команде.

— Ты хоть представляешь, какой у него план? И почему именно сейчас?

— Потому что он думает, будто сможет управлять Санта-Муэрте. И потому что, если у него получится, он хочет спасти меня. По крайней мере, мне так кажется. Насколько вообще можно угадывать чужие мотивы. Он уверен, что Санта-Муэрте — это ответ. А после того, что ты рассказала про Адриану… она, должно быть, и есть ключ ко всему.

Я сглотнула. Не могла забыть, как выглядела Адриана, как она страдала. Но и осуждать Ашера не хотелось.

Он протянул ко мне руку, и кожа на ней пошла рябью, будто поверхность воды под порывом ветра. Я отчаянно надеялась, что это просто игра света от фонаря, а не то, что он теряет форму.

— Я не хочу понимать, что творится у меня на сердце по этому поводу, Эди. Не хочу выживать на костях чьего-то чужого страдания. Но я уже не знаю, сколько ещё смогу удерживать в себе одновременно и Гектора, и себя. — Он сжал руку в кулак и опустил её. — Я не хочу, чтобы Адриана погибла. Но если есть хоть какой-то шанс, что Мальдонадо сумеет меня спасти… это не тот выбор, который вообще должен стоять перед кем-либо. — Он опустил голову. — Честно, я думал, что она уже мертва, Эди. Я понятия не имел.

Я кивнула, хотя он и не видел.

— Я не хочу терять себя. Это почти то же самое, что умереть. Но и сходить с ума я тоже не хочу. Голоса внутри становятся громче. Они такие… злые. Это причиняет боль.

Я не знала, говорил ли он о боли душевной или буквально физической. И, пожалуй, не хотела знать.

— Всю жизнь я делал то, что положено оборотню. Копил деньги, помогал с безопасными домами — санаториями, куда мы отправляем своих, когда они теряют рассудок. Я думал, что готов, что смирился со своей судьбой. А потом появился Мальдонадо, начал требовать от меня того, что раньше требовал отец, а потом я увидел тебя… и сам не понял, что со мной случилось. — Он глубоко вдохнул. — Ещё не поздно просто сдаться Гектору. Просто погрузиться в него и позволить ему победить.

— И тогда этот Гектор не будет помнить меня, — сказала я. Это не было вопросом.

— Он не будет знать ничего из моего прошлого. Только своё. Может, вспомнит этот разговор, но сочтёт его дурным сном. Я такое уже видел. — Он фыркнул и поднял на меня взгляд, и на лице его была неприкрытая, живая боль. — Моя собственная мама меня не помнит. Думает, что она домохозяйка где-то в пригороде.

К горлу подкатил тугой комок. То, что происходило с Ашером, было ужасно. Но было ли это ужаснее того, что творилось с похищенной, измученной, истощённой девушкой, чьё тело превращали в кошмарный узор? Я не могла заставить себя проглотить эту мысль. И по выражению его лица видела, что и он не мог.

Не зная, что ещё сказать, я просто раскрыла объятия. Ашер подошёл и шагнул в них. Я обхватила его за талию, прижалась головой к груди, а его руки легли мне на спину. Чувствовала, как пряди волос цепляются за лёгкую щетину у него на подбородке.

— Я не хочу, чтобы ты снова исчезал.

Он ничего не ответил, просто крепко прижимал меня к себе.

Если бы решала я, мы простояли бы так вечно. Не хотелось выпускать его из рук. Но слишком скоро, куда раньше, чем мне хотелось, он в последний раз сжал меня и начал отстраняться. Я вздохнула и чуть откинулась назад.

— Я пообещала Катрине, что сегодня всё ей расскажу. Я не собираюсь нарушать слово. Она имеет право знать.

Ашер кивнул, и черты его лица уже окончательно стали чертами Гектора.

— Технически сегодня уже после рассвета, а Лус сейчас спит. Просто дай мне дотянуть до вечера. Мы соберёмся вместе и пойдём к ней, чтобы она не бросилась туда сломя голову, ничего не зная, прямо перед восходом солнца. Не думаю, что он убьёт Адриану, если она нужна ему для ритуала.

«Не думаю» — это не «знаю наверняка». Я прикусила внутреннюю сторону щеки. В любом случае мы ставили на кон чью-то жизнь. Почему бы не поставить на кон жизнь Ашера?

Кто я такая, чтобы делать этот выбор?

Чтобы заглушить шёпот совести, я заговорила о другом.

— Почему ты вообще ничего не сказал мне раньше?

— Ты была в опале, — коротко бросил он.

Я обвела рукой пространство между нами.

— Что-то не похоже, что ты особо старался держаться в стороне.

— Не забывай, это ты пришла устраиваться на работу, — напомнил он. Он стоял так близко, что было бы до смешного легко протянуть руку и коснуться его лица. — Когда я увидел твоё имя в резюме, я вообще не знал, что думать. А когда ты вошла… я пытался тебя не брать.

— Значит, то, что я получила работу, — это был какой-то хитрый план? Чтобы ты мог держать меня в своих воспоминаниях?

— Не знаю, о чём я тогда думал. Наверное, просто не хотел отпускать. — Он улыбнулся, но улыбка вышла горькой, полной сожаления. — Если бы не те бандиты, ты бы вылетела за дверь в тот же день. Но они пришли, и я подумал, что, может, это знак. Ты хороша в опасных ситуациях. Иногда