Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

— Не сердись, отче. Мужиков беречь надо. Одного в подполье замордуешь, другого — и останется деревня без рук. Сопляки того и глядят, как бы от работы улизнуть. Распоясался народ…

Старик и сам видел, что распоясался. И с облегчением уступал место молодому и сильному наследнику. А сам потихоньку строил планы отступления. Ошибался и анализировал неудачи, испытывал на верность своих многочисленных спутниц и отпрысков. Подсылал соглядатаев. Сопоставлял факты. Изучал поступающие из-за рубежа предложения. И всё более склонялся к скромной усадьбе в далёкой Греции. Когда-то прикупил по случаю уютный белый домик в оливковой посадке. В трёх шагах море. Ещё в трёх — знаменитая лечебница. Чем тебе не рай? А в качестве ангела-хранителя вполне подойдёт Агата. Его первая и самая долгая любовь. Давно простившая мужу измены и глупости. Верная. Спокойная. Надёжная.

* * *

— Ты о чём, отец?

— О чём?… — Нил Кондратьевич задумчиво перебирал сушки в вазочке. Медленно возвращался из воспоминаний, смешанных с намерениями. — Да о жене твоей. О Софье. Перебесилась? Или помощь для того требуется? Мне истеричка не нужна, мне лекарь нужен хороший. Третьего дня Романовы полегли. Докторишка говорит: инфлюэнция. Не ровен час полдеревни заразится.

— Не заразятся. Я лекарств из Москвы выпишу. На всю деревню. Соня пока ещё не в себе. Трудно адаптируется. Чего и следовало ожидать, я предупреждал.

— Предупреждал он! — Глава сердито стукнул кулаком по подлокотнику. Получилось не очень — кулак будто током прошило от боли, а звука и не слышно почти. Зря стучал.

От бессилья и стыда за это самое бессилье Нил Кондратьевич разозлился не на шутку:

— Предупреждал! А нам куда деваться прикажешь?! У Тишинки погоды ждать, пока все кругом не перемрут? Троих племянников отправил учиться на врачей. И где эти сучьи дети? Один на профессорше женился. Второй сгинул невесть где. Третий в Лондон подался. Ищи-свищи! Избаловали на мою голову. Я им покажу учёбу! Нехай по домам сидят, книжки мусолят. Хватит! Накатались по цивилизациям!

— И чего огонь зря мечешь? — невозмутимо пожал плечами Алексей. — Ты лучше меня знаешь, что без цивилизации нам сейчас не прожить. Для того чтобы выгодно продавать товар, связи обширные нужны. Деньги. И специалисты.

— И медики! — рявкнул Глава, яростно кроша в ладонях сушки. — Ежели не станет деревни, на кой ляд нам связи твои? Кого связывать будем? Разве что самих себя. Цепями ржавыми. Чтоб уж наверняка…

— Не прибедняйся, отец. К чему эти душераздирающие предсказания? Сам знаешь: накопленных родом богатств на три поколения хватит. А если грамотно ими распорядиться, то и на все десять. И детям твоим, и внукам, и правнукам со всеми племянниками достанется. Да и простым людям кое-чего от этого перепадёт. На хлеб с маслом и на крышу над головой.

— А ты? Сам-то, — зло ухмыльнулся Нил Кондратьевич, — сам удовлетворишься хлебом с маслом и крышей над головой в каком-нибудь Задрыпинске? Молчишь? То-то же! Ниццу тебе подавай! Тарталетки с икрой! Омаров! Штаны от кутюр. И бабу из Голливуда! Что там простая медичка-учительша! Временная отмазка. Я тебя, милок, насквозь вижу!

— А если видишь, зачем спрашиваешь?

— А затем, что реакцию твою видеть желаю! Понять хочу, не ошибся ль в выборе. Через месяц полномочия свои на тебя, дурака, возложить собираюсь. И что? Уничтожишь Тишь за милую душу? Али за собой поведёшь? Правду давай! Правду!

— Поведу, — уверенно ответил Алексей. — Лет на десять можешь на меня рассчитывать стопроцентно. Мне деньги большие нужны. Хочу в Великобритании концерн металлообрабатывающий выкупить. Как раз переработкой наших редкоземельных металлов там заняться. Дело выгодное. На порядок доходнее простых поставок. Но поначалу затратно.

— И этот в Лондон… — просипел старец, запивая горечь сыновьей откровенности давно остывшим чаем. — И дались вам эти заграницы…

— Пойми, отец, у Тиши нет будущего. Не сегодня-завтра её вояки обнаружат. Или геологи. Или спутники. И всё. Понаедут любопытные. Вывернут народ наизнанку. Кого уморят, кого на анализы пустят. Потом до шахт доберутся.

— Во они у меня доберутся! — взревел Глава, демонстрируя наследнику могучие кукиши. — Взорву всё! Не достанется паразитам ни камешка, ни слитка!

— А что люди?

— А люди… люди сами вымрут. От первой же инфекции. Прививки я лекарю запретил делать. Старикам да старухам для начала. Пущай эволюция своим ходом идёт. Естественный отбор лучше всяких революций, сынок. Весьма незатратный способ решения насущных проблем. На нём и остановимся. Значит, Лондон?

— Думаю, да. А ты?

Старик отрицательно покачал головой:

— Сыровато там для старых костей. Мне бы в тёплых широтах обосноваться.

— Понимаю. Выбирай. Я помогу всё устроить.

— Спасибо, сынок. И вот что… К вечеру невестку пришли. Хочу познакомиться. Планы планами, а жить-то надо. Посмотрим мы с Агатой, кто нам наследника подарит. Раз уж так получилось, береги бабу. Знаю, что говорю: на твой век вертихвосток хватит, а первенца сопровождать настоящая мать должна. Чтоб уж наверняка. Ну, ты понимаешь…

* * *

В тот день Соне не удалось познакомиться со свёкром. Планы Тихоновых нарушила беда. Страшная. Для Сони — непоправимая.

— Заковали в кандалы? Засадили в клетку, значит? — шептали дрожащие губы. — Ну, это мы ещё посмотрим! Вы, дорогие мои, не знаете характера Софьи Михайловны Залесской! Даже не догадываетесь, что она может вам преподнести. И продолжайте в том же духе — ей ваши догадки ни к чему… Ей ваши догадки до фени…

Соня продиралась сквозь колючие заросли караганы. Продиралась долго и мучительно. Ладно бы сама, а то тащила тяжеленный узел на плечах. С самым необходимым в холодной тайге и «тревожным пакетом», с которым не расставалась ни на день. Правда, паспорта там давно не было. Но остался давно не обновлявшийся дневник, немного валюты, лекарств.

Намерение бежать родилось несколько дней назад. После обычной послеобеденной прогулки. Её маршрут менялся незначительно. За границы двора не пускали. Суровые молчаливые сторожевые преграждали путь в самых неожиданных местах. У колодца. За летней кухней. У края огорода. К реке она могла подойти беспрепятственно. И по саду гулять сколько вздумается. Хоть на частокол лезь — никто и близко не подойдёт.

Но в хозяйстве Главы всё было продумано до мелочей. И значит…

— …дорога на свободу лежит в тех самых волнующих охранников точках! — вдруг осенило Соню. — А именно: у колодца, за летней кухней, за огородом и в кустах шиповника.

* * *

Некоторое время она осваивалась с мыслью о побеге. Присматривалась. Намеренно приближалась к запретным пунктам, пытаясь зайти подальше, увидеть побольше. Подолгу простаивала у окна, разглядывая возможные для отступления маршруты. Прикидывала. Отмечала время и