Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

Всё просчитала. И остановилась на огороде. Огород плавно спускался в сторону реки. Существовала вероятность, что за грядками есть ручей. Ручей втекает в Тишинку. По его руслу — ну не водопад же там, в самом деле! — можно добраться до берега. У самой кромки воды — Соня не раз наклонялась над обрывистым берегом и хорошо помнила об этом — имелась узкая дорожка, по которой при желании можно было идти и идти.

Вниз по течению должны быть другие селения. Если повезёт с направлением — она дойдёт до знакомого омута, где купалась летом. Если повезёт… В противном случае получится выйти к незнакомой деревне и попросить о помощи. Пообещать хорошо заплатить. Добраться до телефона. Ну не на краю же света находится Тишь! Алексей приезжал к ней на лошади. Спокойным тихим шагом. Порой задерживался дотемна. Значит, жил неподалёку. В темноте сложно бродить по местным хребтам и ущельям.

— По-другому нам нельзя, сынок, — уговаривала она завозившегося в утробе ребёнка, — не могу я позволить тебе жить без будущего. Не могу! Недавно видела, как над малышом сельчанин издевался — за малую провинность так лупил, чуть ли не кожу с него содрал — звери тут живут, настоящие звери!

Давай рисковать не будем. Затаимся на берегу до вечера. Ночь переждём. И потихоньку к людям пробираться станем. Ночи, конечно, прохладные ещё. Но короткие. Одну-две выдержим. Если уж никак — костерок разведу. Я сильная, справлюсь! Только бы уйти. Только бы… Только…

Ребёнок пнул ножкой в живот матери. Выражая то ли согласие, то ли осуждение. Соне хотелось согласия. Она нежно погладила обозначившуюся под кожей пяточку. Улыбнулась. С сыном она чувствовала себя смелее. Мужчина растёт! Защитник. Единственный на всём белом свете.

— Прорвёмся, Серёжа. Серёженька!

Прилив радости и уверенности в себе подхватил её с места. Понёс к двери. Женщина прислушалась. Руки сами по себе приоткрыли створку. Глаза сами по себе посмотрели налево. Потом направо. Никого. Дом отдыхал после долгого и сытного обеда. Через пару минут смена в сторожке. Самое время вынести вещи. Хотя бы часть…

В зарослях стелющегося вдоль амбара можжевельника уже дожидалось своего часа одеяло и тёплый пуховый платок. Теперь к ним добавились брюки, свитер, две буханки хлеба.

— Много брать не собираюсь, — шептала, укладывая запасы в одеяло, Соня, — на два-три дня много ли мне надо? А там Дора Лазаревна поможет. И Клава. И Аллочка. Ох, девочки! Как же я по вам соскучилась! Хоть бы одним глазком увидеть!

На вечерней прогулке к хлебу добавился кусок сала, два яблока и шоколадка. Еды должно было хватить. О воде можно было не беспокоиться.

— Теперь только время подходящее выбрать, — рассуждала про себя Соня. — Сразу после обеда уходить нельзя — через час хватятся. Кристина заладила проверять. А вот перед ужином — самое время. Пока стол накрывают. Пока народ собирают. К моему отсутствию на ужине уже привыкли. Еду в комнату принесут часам к восьми. Считай, часа полтора-два у нас имеется. Справимся, малыш? Справимся! Я тебя в обиду не дам. Да и себя тоже.

* * *

Она дождалась, пока женская половина дома собралась на кухне, оделась потеплее и спустилась во двор. Для отвода глаз поговорила с конюхом. Обошла скотный двор, демонстративно разглядывая копошащуюся в навозе живность. Направилась к бане. За углом резко повернулась, осмотрелась вокруг. Никого. Разве что конюх. Но тому, похоже, не до неё.

— Господи, помоги! — прошептала Соня в нависшее над горой облако. — Всё равно больше некому. Грешница, конечно, но не самая ведь безнадёжная на земле.

Заметила в промозглой небесной серости светлеющее окошко. Восприняла как знак одобрения Всевышнего. Неумело перекрестилась:

— Не оставь меня и маленького…

И, согнувшись почти до земли, пробралась к огороду. Ещё раз оглянулась. Никого.

— Спасибо тебе, Господи! Дальше я справлюсь сама.

И поспешила к скрывающемуся в зарослях кустарника краю участка. Неловко съехала по липкой глинистой тропинке к ручью. Перескочила на другую сторону и направилась вниз по течению. Затем, вспомнив просмотренные в детстве фильмы о партизанах, вернулась к тропинке. Поднялась чуть выше. Покружила на месте. Набрала в лёгкие побольше воздуха и — была не была — ступила в ледяную воду.

— Держись, сынок! Нам бы до реки дотянуть, а там уж как-нибудь обогреемся, чай, не зима на дворе. Почти апрель. Почти…

Метров через триста Соня не выдержала. Выскочила на берег и поднялась на сухое место. Ноги от холода сводила судорога. До реки не дойти, умереть не умрёшь, но способности передвигаться лишишься.

— Первый блин комом, — прокомментировала она свою неудачу.

Уселась на замшелую кочку, сняла промокшие насквозь сапоги. Вытащила из узелка флакон со спиртом, натёрла онемевшие ступни. Натянула шерстяные носки. Сверху — полиэтиленовые пакеты. Не самый лучший вариант, но деваться некуда.

— Ну что, Сергуня? Потопали дальше? В дороге и согреемся. Нам бы километров пять одолеть, а там и костерок сообразить можно. Идём?

Малыш ткнул пяткой в материнский живот. Или показалось? Соня замерла в восторге, подобающему такому случаю. Ребёнок поддерживал её, как мог.

— Пробьёмся, малыш! День, два потерпи, а там к Доре Лазаревне на постой напросимся. Квартира у неё просторная. Сын в училище учится. Не откажет тётенька, она добрая. Может, крёстной согласится стать твоей, вот было бы здорово…

* * *

Соня успела дойти до поворота ложбины, как внезапно далеко внизу показалось пенное течение Тишинки. Оптимистичные расчёты оказались далеки от реальности. Ручей, весело прыгающий с камня на камень, образовывал миниатюрное озерцо, его чистые прозрачные воды кружили в нерукотворном бассейне крохотными водоворотами, пузырились радужными полушариями и, обнаружив путь к свободе, пропадали за невидимой глазу преградой.

— Похоже, водопад… — расстроенно бормотала незадачливая путешественница, пробираясь поближе к обрыву. — Как быть? Стороной обойти? Или найти короткую дорогу?

Проблема усложнялась опускающимися на землю сумерками. И без того серое небо отяжелело, опустилось ниже, отливая тревожным металлическим свечением. Очертания и краски тайги становились расплывчатыми и обманчивыми.

Беглянка постояла с минуту в растерянности. Прикинула — назад дороги нет, на месте оставаться опасно. Вздохнула. Следовало поторопиться. Посмотрела по сторонам — две слизкие тропинки убегали вниз. Подошла к обрыву. Глянула вниз. Отскочила в испуге: пенистый поток нёсся к реке с поразительной скоростью.

— Придётся в обход. Держись, сынок! — Соня перекрестилась и выбрала тропинку, ведущую между камней. Более широкая дорожка показалась слишком крутой и опасной.

Она миновала половину спуска, когда ноги