Спор на любовь - Рия Адри

Я закрыла глаза, потянулась к трещине через боль и увидела родовой знак Рейдов внизу. Он был вплетён в удержание, но край дрожал после утренней проверки. Кирсан давил на мой контур, и я запомнила его магический вкус. Серебристый. Гладкий. С холодным швом внутри.

Я не могла открыть его печать.

Но могла показать, что она уже нарушила мой стоп-сигнал.

Документальная магия, моя любимая.

Я развернула запись утренней проверки в памяти, как протокол: команда “стоп”, задержка потока, красная вспышка кольца, свидетельство Равена.

Серебряная линия на двери вспыхнула.

Знак Рейдов треснул.

Теперь осталась печать Тарских.

Самая сложная.

Потому что она держала зеркало связи, нижний контур и тишину. И потому что Тарская сейчас управляла ею живой волей.

Я уже хотела искать обход, когда Марьяна вдруг подошла ко мне и приложила ладонь к двери рядом.

Её янтарная магия вспыхнула.

Марьяна не была боевой ведьмой. Её дар — эмоциональные и речевые нити. В нашей академии над такими иногда посмеивались: красиво говорит, красиво чувствует. Только сейчас я увидела, как её сила легла на печать Тарских тонкой золотой сеткой.

Она не ломала.

Она заставляла печать говорить правду.

На двери проступила фраза:

Тарские не охраняют Сердце. Тарские скрывают раскол.

Третья печать дрогнула.

Звук вернулся резко.

Сначала удар грома. Потом крик Торна. Потом голос ректора:

— Вельская, назад!

Поздно.

Дверь старого хода распахнулась внутрь.

За ней был узкий тёмный коридор.

И на его дальнем конце горела башня Ворона.

Не буквально. Светом. Тёмно-синим, грозовым, зовущим.

Метка на моём запястье вспыхнула.

Добровольный проход возможен.

Демьян резко встал между мной и коридором.

— Нет.

Я посмотрела на проход.

Потом на него.

— Я туда не пойду.

— Хорошо.

— Но кто-то должен.

Ректор уже работал с открывшейся печатью, удерживая архив от нижнего контура. Торн восстанавливал регистр, Марьяна дышала тяжело после своей магии. Времени не было.

Демьян понял быстрее всех.

— Я пройду из своей башни обратно и открою внешний замок.

— Если выйдете туда, Тарская может закрыть вас у себя.

— Это моя башня.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

— Сегодня чужие люди пользовались ею слишком уверенно.

Он посмотрел на меня.

— Переживаешь?

— Считаю риски.

— Врёшь.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Да.

Слово вылетело тихо.

И стало слишком личным.

Демьян замер.

Всего на секунду.

Потом сказал:

— Не входи в коридор. Что бы ни увидела.

— Не собираюсь.

— Арина.

Я подняла глаза.

— Что?

— Если там будет мой голос — не верь.

После этого он шагнул в старый ход.

Коридор поглотил его сразу.

Метка на моём запястье стала ледяной.

И через несколько секунд из темноты действительно донёсся голос Демьяна:

— Арина, иди ко мне.

Марьяна схватила меня за руку.

Я стояла на месте.

Потому что настоящий Демьян предупредил.

А голос из коридора повторил мягче:

— Умная ведьма. Сама ведь хочешь.

И вот от этой фразы мне стало по-настоящему страшно.

Глава 18. Башня Ворона

Глава 18. Башня Ворона

Старый проход к башне Ворона был узким и низким, явно построенным не для торжественных визитов. Стены в нём были влажными, местами на камне проступали белые соляные разводы, под ногами шуршала мелкая крошка. Где-то впереди билось тёмное родовое ядро, ровное и глухое, как сердце человека, который не привык просить прощения. Я шла вдоль стены, касаясь камня ведьминской нитью, и каждый шаг напоминал: если ловушка ждёт нас здесь, она будет говорить знакомыми голосами.

Голос из коридора звучал как Демьян.

Не просто похожий тембр. Не грубая подделка. Та же низкая хрипотца, та же спокойная уверенность, те же паузы между словами. Даже ударение на “ведьма” было его: слишком личное, слишком опасное, будто обычное слово уже стало меткой.

— Арина, — позвал он снова. — Иди ко мне.

Марьяна держала меня за руку так крепко, что ногти впились в кожу.

— Это не он, — прошептала она.

— Знаю.

Знала.

Но тело реагировало отвратительно честно. Метка на запястье холодила руку, сердце билось быстрее, а где-то внутри дрогнуло узнавание. Не доверие. Не желание. Именно узнавание голоса, который за сутки успел слишком часто появляться в моменты опасности.

Чистый Шторм выбрал правильное оружие.

Не крик. Не угрозу. Не приказ.

Его голос.

И моё имя.

Я сделала шаг назад от коридора.

Старый ход сразу потемнел.

— Умная, — сказал голос Демьяна из темноты. — Но твоим ведьмам всё равно придётся заплатить.

Я остановилась.

Вот на это ловушка и рассчитывала.

Марьяна резко прошептала:

— Не отвечай.

Я кивнула.

Нельзя разговаривать с подделкой. Любой ответ — ниточка. Любая эмоция — крючок. Ведьминские контуры знают это с первого курса, но почему-то именно в жизни самые простые правила становятся самыми трудными.

Ректор у стены удерживал печати архива. Его посох светился бело-синим, на лбу выступила испарина. Магистр Торн сидел прямо на полу, перед ним висела рамка регистра, из которой сыпались чёрные искры. Госпожа Тарская где-то за закрытой связью явно пыталась вернуть контроль. Печать Тарских на двери то гасла, то вспыхивала.

Демьян ушёл через старый ход.

Настоящий.

И если его там сейчас закрыли, вытащить его сможет только родовая печать Воронов или моя связь технической пары.

Или он сам.

Я очень надеялась на третий вариант.

Не потому что переживала.

Нет, точнее, потому что переживала, но это не имело отношения к доверию. Можно тревожиться за опасного человека, который дважды спасал тебя от магического удара и при этом заключил на тебя пари. Чувства вообще редко сверяются с юридической чистотой ситуации. Что крайне неудобно.

— Ректор, сколько вы удержите архив? — спросила я.

— Минуты три.

— Этого хватит?

Тишина после реплики оказалась слишком выразительной. В ней сразу стало видно, кто ждёт моего ответа, а кто уже пытается просчитать последствия.

— На что?

— Чтобы открыть внешний замок через журнал башни.

Торн поднял голову.

— Журнал восточной башни остался у адептки Рутской?

Марьяна прижала его к груди.

— Да.

— Он связан с технической парой. Если Ворон дойдёт до своей башни, журнал зафиксирует его вход.

— А если не дойдёт?

Торн не ответил.

Значит, вариант мне не понравился бы.

В коридоре снова прозвучал