Спор на любовь - Рия Адри

— Вы хорошо говорите. Очень чисто, очень правильно. Поэтому Демьян и поставил на вас. Правильную ведьму легче загнать в выбор через ответственность. Стоит дать ей группу, угрозу, долг — и она сама откроет дверь.

Слова ударили неприятно.

Не потому что были новыми.

Потому что совпали с тем, что я уже знала.

Демьян повернул голову к зеркалу.

— Хватит.

— Что, неприятно слышать собственную схему вслух? — Тарская мягко рассмеялась. — Вы не придумали ничего нового, Демьян. Ваши прадеды делали то же самое. Брали ведьму, заставляли её бояться за других и называли её выбор добровольным.

Тёмная магия у ног Демьяна вспыхнула.

Ректор резко сказал:

— Не реагируй.

Демьян не ударил.

Но воздух в архиве стал таким тяжёлым, что у Марьяны дрогнул лист в руках.

— Зачем вы активировали пари? — спросила я.

Голос пришлось собирать. Не из-за страха перед Тарской. Из-за того, что её слова про Демьяна легли слишком точно в больное место.

— Чтобы запустить старые статьи без прямого приказа Министерства, — ответила она. — Нужен был носитель старшего шторма, ведьма с сильной границей и публичный повод. Демьян дал всё сразу: родовой маршрут, интерес, пари, отказ от приличий. Вы дали остальное: сопротивление, группу и блестящую способность не уступать до последней секунды.

— То есть Сердце выбрало меня не случайно.

— Сердце тянется к ведьмам, которые умеют ставить границу. Чистый Шторм тянется к ведьмам, которых можно поставить перед чужой болью.

Ректор медленно произнёс:

— Вы намеренно угрожали экспериментальной группе.

— Я проверяла, сработает ли древняя схема.

— На студентах.

Демьян стоял слишком спокойно для человека, вокруг которого снова трещали правила. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего.

— На ресурсе, который вы сами привезли в академию под видом студенток.

Вот теперь ректор побледнел уже сильно.

Я поняла, что это попало и в него.

Потому что да: даже если он не хотел зла, он тоже привёз нас сюда, скрыв правду о Сердце.

Демьян вдруг сказал:

— Ты не выйдешь из этого.

Тарская улыбнулась.

— А вы не выйдете из архива до полуночи.

Марьяна резко взглянула на часы.

После всех событий казалось, что времени прошло больше. Но до полного совета оставались минуты, а до нового удара Сердца — кто знал сколько. Старые печати на стенах уже начали нагреваться. Пыль в воздухе закружилась, и где-то за шкафами послышался глухой стук.

Стук сердца под скалой.

Метка на моём запястье вспыхнула строкой:

Третий род признан. Чистый Шторм активирует нижний контур.

Я показала руку ректору.

Он выругался.

Тарская в зеркале сказала:

— Нижний контур не убьёт вас сразу, адептка Вельская. Он всего лишь разберёт вашу магию на линии. Возможно, вы даже выживете. Зато Сердце будет очищено от ведьминского влияния.

— А трещина?

— Старшие роды удерживали её сто лет.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Она растёт.

— Потому что ведьм снова привели внутрь.

Ложь.

Или удобная часть правды.

Я вспомнила видение: знак отсечения в трещине. Вороны, Рейды, Тарские. Не ведьмы раскололи Сердце. Старшие роды разрезали его, чтобы убрать ведьминскую линию, а потом веками удерживали повреждение силой.

— Нет, — сказала я. — Трещина растёт из-за отсечения. Вы вырезали из Сердца то, что должно было его стабилизировать.

Тарская посмотрела на меня уже без улыбки.

— Вы слишком быстро читаете.

— Да.

— Значит, нижний контур не ошибся.

Зеркало погасло.

В тот же миг архив ударил по нам печатью.

Не огнём, не штормом. Тишиной.

Все звуки пропали.

Я увидела, как ректор раскрывает рот, как Демьян бросается к старой двери, как Торн поднимает регистр, как Марьяна хватает меня за руку. Но не услышала ничего. Даже собственное дыхание исчезло.

Потом каменный пол под ногами стал прозрачным.

И внизу открылось Сердце.

Огромный тёмный кристалл, вокруг которого вращались три родовых кольца. Ворон. Рейд. Тарские. Между ними зияла трещина. В ней пульсировала грязно-золотая печать.

Оттуда вверх потянулись нити.

Ко мне.

Демьян ударил штормом по двери. Бесполезно. Печати родов держали архив изнутри. Ректор работал над центральной стеной, Торн пытался открыть регистр, но без звука даже заклинания шли хуже. Магия словно увязала в тишине.

Я посмотрела на свою руку.

Метка горела.

Серебряная граница вокруг ворона дрожала, но держалась.

Пока держалась.

Марьяна сжала мои пальцы.

Звука не было, но по губам я прочитала:

— Что делать?

Думать.

Быстро.

Тарская закрыла нас в архиве, чтобы нижний контур забрал меня. Дверь держат три рода. Демьян может открыть Воронов, ректор — общую печать, но Рейды и Тарские блокируют. Нам нужен ведьминский контур, который не ломает печать, а переписывает условие доступа.

И старый ход.

Тот самый, к башне Ворона.

Если архив закрыт снаружи, можно выйти через переход. Но он ведёт туда, куда меня хотят привести. В башню Демьяна. Третий пункт.

Нет.

Стоп.

Третий пункт был: если я не приду в башню Ворона добровольно, приведут ведьму.

Но если мы используем старый ход не как приход в башню, а как обратный обход печати? Если я не вхожу в башню, а открываю дверь изнутри архива через родовой ключ Демьяна, стоя на стороне архива?

Тонко.

Рискованно.

Но лучше, чем нижний контур.

Я вырвала лист из блокнота Марьяны и быстро написала:

Старый ход к башне Ворона. Открыть не проход, а обратный продув печатей. Нужен ключ Ворона + моя граница. Я не переступаю порог.

Передала Демьяну.

Он прочитал.

Глаза вспыхнули.

Он покачал головой.

Нет.

Конечно.

Я написала ещё:

Иначе нижний контур.

Он сжал лист так, что бумага треснула по краю.

Потом подошёл к старой двери.

Приложил ладонь к знаку Воронов и впервые за всё время опустился на одно колено, чтобы быть на уровне родового диска. Тёмный шторм разошёлся по двери не ударом, а тонкими линиями. Он не ломал. Открывал свой участок.

Я подошла рядом.

Не слишком близко.

Сердце внизу ударило сильнее. Прозрачный пол под ногами дрогнул. Марьяна вцепилась в стол. Торн зашептал что-то беззвучно, пытаясь вернуть звук.

Я приложила ладонь к краю двери, туда, где пыль скрывала ведьминскую линию.

Была.

Тонкая.

Старая.

Живая.

— Граница ведьмы старше права удержания, — произнесла я без звука.

Магия услышала не голос.

Волю.

Серебряная линия побежала по двери, обвила знак Ворона и остановилась у знака Рейдов.

Дальше не шла.

Нужен второй ключ.

Демьян посмотрел на меня.

Я поняла.

Кирсан.