Порочный наследник - М. Джеймс

Даже будучи подростком, я понимала, что Элио отличается от других мальчиков, которые крутились возле нашего дома. В то время как друзья моих братьев были шумными и буйными, Элио был тихим и наблюдательным, он всё замечал своими проницательными зелёными глазами. Он держался в стороне, не желая переступать черту.

Кроме тех случаев, когда дело касалось меня. Несколько раз. Когда ни один из нас больше не мог терпеть.

Я придумывала отговорки, чтобы пройти мимо той комнаты, где он был, надеясь, что он заметит меня, что он увидит во мне нечто большее, чем просто младшую сестру Ронана. Иногда я ловила на себе его взгляд, выражение которого я не могла понять, но всякий раз, когда наши глаза встречались, он быстро отводил взгляд, как будто его поймали на чём-то плохом.

Потом, когда мы стали старше... нам было по шестнадцать, почти семнадцать, он перестал так быстро отводить взгляд.

В семнадцать мы начали заигрывать с опасностью.

А в восемнадцать…

Звук автомобильного двигателя вдалеке заставляет меня резко сесть, сердце бешено колотится. Но двигатель затихает, не останавливаясь, и я понимаю, что, скорее всего, кто-то просто проезжал мимо по дороге, ведущей к этому месту.

Мне нужно успокоиться. Мне нужно перестать вздрагивать от каждой тени, от каждого звука. Но это ощущение слишком свежее, слишком непосредственное. Ничто из того, что сделал со мной Десмонд, не забылось, и мне кажется, что я в любой момент могу выйти из себя.

Я не упускаю из виду иронию ситуации: я прячусь от одного вида насилия в доме, принадлежащем человеку, который занимается совсем другим видом насилия. Но есть разница между расчётливой жестокостью мафии и личным насилием, которое пытался совершить со мной Десмонд.

Я доверяла Десмонду. Я думала, что он никогда не причинит мне боль, особенно после того, что случилось с его сестрой. Даже если он был слишком ревнивым, слишком собственническим, я находила ему оправдания. Списывала это на то, что наш мир поощряет такое поведение у мужчин.

И он предал это доверие, и желание думать, что он лучше, чем оказался на самом деле.

Я переворачиваюсь на другой бок, отчаянно пытаясь не возвращаться мыслями к тому, что произошло прошлой ночью, снова и снова. Интересно, что Элио говорит Ронану прямо сейчас. Он откровенно лжёт или просто опускает ключевые детали? В любом случае, он рискует всем ради меня — своим положением, отношениями с моим братом, возможно, своей жизнью. От этой мысли у меня сжимается сердце от чувства вины. Если с ним что-то случится из-за этого, это будет моя вина.

Было ли то, что произошло прошлой ночью, моей виной? Должна ли я была догадаться?

Часть меня хочет позвонить Маре, чтобы всё ей рассказать и спросить, что мне делать, но сейчас я не могу этого сделать. Мой телефон где-то среди обломков прошлой ночи, наверное, всё ещё в квартире Десмонда, где я оставила свой клатч. Если он умный, то уже избавился от него, так что его нельзя отследить до его пентхауса.

Я отрезана от мира, и это одновременно пугает и странным образом освобождает. Никто не может связаться со мной здесь. Никто не может требовать объяснений или задавать вопросы, на которые я не готова ответить. В конце концов, именно поэтому я попросила Элио привезти меня сюда. Чтобы я могла в своё время решить, что делать дальше. Обдумать это, прежде чем Ронан начнёт требовать ответов.

Но это также означает, что я не могу связаться ни с кем другим. Если с Элио что-то случится, если Десмонд каким-то образом выследит нас, я останусь совсем одна.

Эта мысль вызывает у меня новую волну паники, и мне приходится сосредоточиться на дыхании, чтобы не допустить гипервентиляции. Вдох через нос, выдох через рот. Сосчитай до десяти. Помни, что я в безопасности, что снаружи есть охрана, и Элио скоро вернётся.

Но «скоро» — понятие относительное, и каждая прошедшая минута кажется часом.

Я подумываю о том, чтобы встать и осмотреть хижину более тщательно, может быть, найти что-нибудь перекусить. Но кровать кажется мне единственным безопасным местом в этом незнакомом месте, и я не могу заставить себя покинуть её. Вместо этого я натягиваю одеяло до подбородка и пытаюсь погрузиться в воспоминания о лучших временах.

Летний день, я в бикини у бассейна. Элио выходит на террасу в плавках. То, что я почувствовала, увидев его грудь, пресс, мысли, которые пробудились в моей голове и о которых я раньше даже не задумывалась.

Он скользнул по мне взглядом, и опустил его на книгу в моих руках.

— Хорошая книга? — Не успела я опомниться, как он подошёл ко мне. Я не могла дышать. От него пахло солнцезащитным кремом и тёплой мужской кожей. Мне вдруг стало жарко и в то же время зябко. Я не понимала, что чувствую. Только то, что мне хотелось... чего-то, и это было как-то связано с ним.

— Хорошая, — выдавила я, внезапно потеряв дар речи в его присутствии.

— О чём она?

Я сказала, что это триллер, слишком смущённая, чтобы признаться, что это любовный роман. А потом, через две секунды, поняла, что обложка всё выдала и он понял, что я вру.

Когда он это увидел, на его губах появилась ухмылка. Он окинул меня взглядом, и мне захотелось, чтобы он смотрел на меня. Захотелось, чтобы ему понравилось то, что он увидел.

Я никогда раньше не хотела, чтобы парень так на меня смотрел.

Звук гравия, хрустящего под колёсами, выводит меня из задумчивости, и на этот раз двигатель не глохнет. Он подъезжает ближе, а затем и вовсе останавливается. Хлопает дверца машины, затем раздаются шаги на крыльце.

Я замираю от страха. Это может быть возвращающийся Элио, а может быть и Десмонд. Или Ронан, готовый потребовать объяснений.

Я слышу голоса снаружи — низкие мужские голоса, которые я не могу разобрать из-за стен. Один из них кажется мне знакомым, но я не могу понять, чей он, с такого расстояния. Это Элио?

Затем я слышу, как открывается входная дверь, и моё сердце замирает.

— Энни? — Голос Элио разносится по коридору, и я чуть не всхлипываю от облегчения.

— Я здесь, — отзываюсь я, и мой голос дрожит от эмоций.

Его шаги быстро раздаются по деревянному полу, и он появляется в дверях спальни. На нём брюки от костюма и рубашка на