Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

Начали с распевки. Маська на репетиции отметила для себя ошибки Руслана, но сейчас обнаружила еще несколько.

— В гортани и во рту все должно быть абсолютно расслаблено. Связки — как тряпочки. Ты не выдавливаешь из себя звук, а просто его корректируешь — по высоте, громкости, направлению. Представь, что во рту маленький шарик с водой. Сожмешь — он лопнет, и ты захлебнешься. Звук должен быть слегка прикрытым, а у тебя получается вместо рта мегафон. Это народники поют во всю варежку, там как раз в тему, а нам нет, у нас академическая манера. У них звук идет на конус, а у нас — на цилиндр.

Обозначив все баги и показав упражнения, Маська перешла к самому сложному: дыханию, без чего все остальное не имело смысла. С неправильной дыхалкой у своих певунов она сражалась безжалостно.

Самой большой проблемой было то, что правильную вокальную позицию и дыхание ученик должен был поймать самостоятельно, причем так, чтобы запомнить все мышечные ощущения, повторить и закрепить. Педагог тут только дает рекомендации и оценивает результат — пока не скажет: вот, теперь правильно. У кого-то это получается с пятого-десятого раза, а кому-то и сотни попыток не хватает.

У Руслана — не шло, как Маська ни старалась. Она уже испробовала все свои приемы, но ничего не получалось.

— Я, вроде, понимаю, — смущенно говорил Руслан, — но… никак.

— Хорошо, — Маська заставила его подойти к стене и прижаться лопатками. — Представь, что ты сдерживаешь кашель, но больше не можешь терпеть. Давай, кашляй. И лови, как работают мышцы живота. Еще, еще, пока не запомнишь вот этот импульс, отсюда, — она положила одну руку на его низ живота, а вторую под грудину. — Вдыхаешь, а непосредственно перед выдохом…

Договорить ей не удалось. Неожиданно Руслан прижал ее к себе и потянулся к губам.

На секунду Маська опешила, но тут же включилась в турбо-режиме Иветта Николаевна, заставив увернуться в миллиметре от поцелуя.

— Стоп, дорогой товарищ, — она змеей выскользнула из цепкого кольца его рук. — Давай-ка сразу расставим все точки над ё. Если я лапаю тебя за организм, это означает не грязное растление малолетних, а только уточнение той зоны, которая отвечает за правильное дыхание, — полюбовавшись на физиономию Руслана, погрузившуюся в цвета закатного борща, продолжила: — Мне постоянно на репетициях приходится хлопать певунов по нижнему пузу, напоминая, как правильно дышать. Даже если случайно задеваю их нежные пиписьки, они не ищут в этом эротического подтекста, потому что знают: это не оно. Я не виновата, что певческий импульс располагается рядом с гениталиями.

— Хорошо хоть не на самих гениталиях, — буркнул, глядя в сторону Руслан.

— И то правда. А теперь давай серьезно. Ты, конечно, очень симпатичный мальчик, но есть три больших «но». Во-первых, я старше тебя на десять лет.

— Да ладно! — вытаращил глаза Руслан.

— Прикинь. Мне двадцать девять. Старуха ваще. Во-вторых, не стоит смешивать личное и рабочее. Личное заканчивается, а потом как-то надо вместе работать.

Угу, добавила про себя, один раз уже облажалась жидко, на всю жизнь урок.

— А в-третьих, если ты заметил, я не одна.

— Черт, я подумал…

Да ясный перец, что ты подумал. Если я бросилась на тебя на глазах у мужика, то мужик этот кто угодно: родственник, друг, коллега, но уж точно не любовник.

— Руслан, нам, конечно, нужен тенор, но меньше всего нужны проблемы. И если ты…

— Все, Иветта, хватит, — перебил он. — Я тебя понял. Ты, конечно, очень красивая и мне нравишься, но… проблем не будет. Обещаю. Извини.

— Ну и ладушки, тогда продолжим, — Маська выдохнула с облегчением, положила ладони Руслана на нужные места и прижала сверху. — Своими руками, конечно, не то, половина ощущения теряется, — черт, опять как-то похабно прозвучало! — Давай, кашляй и запоминай. И место, откуда идет напряжение. А теперь без кашля. Вдох — импульс — выдох. Так, на сегодня все. Дома делай все эти упражнения. Последнее сначала просто на выдох, потом, когда привыкнешь и почувствуешь опору, на выдохе пой. Неважно что — звуки, слова. И чтобы связки — тряпочки. Ладно, в четверг в то же время. Прямо сюда приходи.

Руслан ушел, Маська подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу.

Дурдом, блин!

Одна надежда, что до парня действительно дошло.

Вломилась Машка с набитыми пакетами.

— Иветт, ты чего такая встрепанная?

Было желание рассказать, посмеяться, поточить об мальчишку клыки, но встроенная осторожность удержала.

— Сложный ребенок, Маш. Ты же знаешь, хоровиков вокалу не учат. Попал в ноты — молодец, а большой звук все прикроет. А у него еще мышечная память, походу, тугая. Забилось неправильное, понимает, как надо сделать, а не может. Сначала надо старое сломать, потом новое строить.

— Ой, да, — согласилась Машка, — легче с нуля учить, чем переучивать.

В этот момент в сумке зажужжал поставленный на виброрежим телефон.

— Да, Марина, — ответила Маська, холодея животом. Потому что сразу поняла, что именно услышит.

* * *

— Помощь нужна?

— Нет, Маш, — Маська села на банкетку в углу, закрыла глаза. — Спасибо. Там все сделают. Сейчас, посижу минутку, пока нет никого.

Все это было ожидаемо — и все равно неожиданно. Как удар под дых. Как острый приступ боли, который надо перетерпеть, переждать.

У бабушки она не была с ноября — с того самого дня, когда ездили в Красное вдвоем с Борисом. Заведующий сказал правду, смысла в этом не было никакого. Бабушка все равно ее не узнала бы, а любой человек рядом только выводил ее из шаткого равновесия. Ну а для самой Маськи… даже еженедельный звонок Марине был для нее испытанием.

«Стабильно, Иветта Николаевна…»

Это означало «стабильно плохо». И хотя не слышала ничего нового, отходила потом по полдня. Да еще сплелось с ожиданием своего анализа. Борису тогда удалось вправить ей мозги. Ну как же, профи. Как он сказал?

Убедить или переубедить — на автопилоте. Или что-то вроде.

Кажется, после похорон ему придется начинать все сначала. А может, и не один раз. Да, и об этом он тоже говорил.

Маська набрала номер Бориса, но он был вне зоны доступа. Наверно, еще в самолете. Тогда позвонила Веронике.

— Да, уже знаю, — погасшим голосом сказала та. — Сообщили. Взяла билет на завтра. Приютишь на две ночи — или гостиницу бронировать?

— Что за вопросы? — удивилась Маська.

— Ну откуда мне знать, может, ты не одна.

— Сейчас — одна.

Меньше всего хотелось обсуждать с тетушкой свою личную жизнь. Да и вообще… возможно, они