Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

Лиару так глубоко, как вас, значит, кто-то после ее смерти понял, что схема должна быть точнее. Что нужна не просто жена для ритуала. Нужна кровь, которая откликнется дому. Элею, вероятно, готовили уже с учетом ошибок прошлой попытки.

Я почувствовала, как по коже идет холод.

Не от ветра.

От масштаба.

То есть между первой женой, неудавшимися невестами и Элеей тянулась не цепочка случайных трагедий.

А эксперимент.

Долгий. Холодный. Осознанный.

— И кто-то много лет терпеливо искал именно такую кровь, — тихо сказала я.

— Да, — ответил Рейнар.

В его голосе было что-то такое, что я подняла на него глаза сразу.

Темное. Почти бездонное.

Если раньше я видела его ярость на людей, которые пытались меня убить, то теперь в ней появилась другая глубина. Личная. Древняя. Потому что речь шла уже не просто о политике. О том, что кто-то копался в его роду, в крови, в доме, в проклятии, в женщинах, которых подводили к нему как к оружию.

И да, в этот момент он действительно выглядел так, будто принцу стоит очень внимательно выбирать, как именно он проведет остаток дня в Черном крыле.

— Есть еще кое-что, — сказал Каэль.

Я застонала.

— Конечно есть.

Он открыл футляр.

Внутри лежал медальон.

Небольшой. Темный. Из металла, похожего на старое золото, но с красноватым отливом. На крышке — тот же знак крыла, который я уже видела на шкатулке в тайной комнате Лиары.

У меня внутри неприятно кольнуло.

— Это откуда?

— Из архивного ящика первой леди, — ответил Каэль. — Записи о нем были отдельно, без самого предмета. Я нашел футляр только сейчас, задвинутым в ложную нишу в библиотеке. Видимо, кто-то не успел или не решился уничтожить.

— И что в нем?

— Посмотрите.

Я осторожно взяла медальон.

Он был холодным.

Очень.

Такой холодной вещь не бывает просто от времени. Будто металл помнил не зиму, а чью-то смерть.

Крышка открылась с тихим щелчком.

Внутри — две крошечные миниатюры. С одной стороны молодая женщина с темными волосами и спокойными глазами. Лиара, догадалась я почти сразу. С другой — девочка лет двенадцати, невероятно похожая на Элею, только моложе, с еще детским лицом и тем же упрямым взглядом.

У меня пересохло во рту.

— Что это? — шепнула я.

Каэль ответил тише обычного:

— Судя по дате в сопроводительной записи, Лиара получила этот медальон за год до смерти. И девочка на второй миниатюре — не Элея взрослая. Это ее мать в детстве.

Я уставилась на него.

Потом на Рейнара.

— Я не понимаю.

— Мать Элеи, — сказал Каэль, — была из той самой скрытой линии Арден. Но умерла рано. Девочку — будущую мать Элеи — передали в дом Вальтер и переписали происхождение. Лиара, похоже, докопалась до этого еще при жизни.

Вот теперь у меня дрожь пошла уже по-настоящему.

Лиара знала.

Она знала, что до нее и после нее в эту схему втягивали конкретную кровь. Возможно, пыталась остановить это. Возможно, именно поэтому и «увидела лишнее».

— Почему она не сказала вам? — спросила я, глядя на Рейнара.

Он молчал секунду дольше, чем нужно было для ответа.

— Возможно, не успела, — сказал он.

Очень простой ответ.

Слишком простой.

И по тому, как он это произнес, я поняла: вопрос бьет больно.

Медальон все еще лежал в моей ладони. Я смотрела на лицо Лиары — спокойное, серьезное — и вдруг очень ясно ощутила не просто жалость.

Почти родство.

Женщина, которую тоже подводили к тайне. К мужчине. К дому. И которая, возможно, успела понять достаточно, чтобы не считать его чудовищем. Но не успела выжить.

— Она пыталась оставить следы не случайно, — сказала я.

— Да, — тихо ответил Каэль. — Думаю, она знала, что после нее приведут следующую.

— И спрятала комнату так, чтобы ее нашла именно та, кто окажется в восточных покоях.

— Вероятно.

Я закрыла медальон.

Слишком осторожно.

Будто боялась сломать последнюю ниточку, которую Лиара протянула в будущее.

— Значит, Элея была рождена уже внутри этой ловушки, — сказала я. — Не полностью случайно. Не просто несчастная дочь жестокой семьи. Она была ребенком линии, которую спрятали, вырастили и в итоге вернули в дом Арден как оружие.

— Да, — сказал Рейнар.

— И тем самым сделали из нее ключ.

— Да.

— И из меня тоже.

Он не ответил.

Потому что ответ был очевиден.

Я медленно поднялась и подошла к нему ближе.

— Скажите мне честно. Если бы вы знали это до свадьбы… вы бы все равно позволили мне… ей… войти в дом?

Он посмотрел на меня в упор.

Не уклоняясь.

Не уходя в свои ледяные формулировки.

— Я бы сжег половину столицы раньше, — сказал он.

И в этот момент я не усомнилась ни на секунду, что он действительно мог бы.

От этих слов стало не легче.

Зато — странно теплее.

Очень некстати.

Я отвела взгляд первая.

— Тогда, возможно, хорошо, что вы не знали, — пробормотала я. — А то мне и правда было бы негде жить после такого романтичного жеста.

Каэль с очень тактичным лицом сделал вид, что проверяет бумаги.

Рейнар тоже не стал развивать тему.

Наверное, к счастью. Потому что иначе я бы начала слышать собственное сердцебиение слишком явно.

— Есть практический вывод, — сказал Каэль. — Если кровь Элеи действительно восходит к линии Арден, то красная комната может отозваться на леди сильнее, чем даже мы предполагаем. Не как на чужую. Как на утраченную ветвь, которую вернули в дом.

Меня это совершенно не успокоило.

— В вашем мире вообще хоть что-нибудь может отозваться на меня слабее, чем вы предполагаете?

— Пока нет, — честно ответил он.

Очень полезный человек.

Рейнар забрал у меня медальон.

На секунду наши пальцы соприкоснулись