Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

Слишком коротко.

Но этого хватило, чтобы жар в метке откликнулся знакомым, опасным теплом.

Он тоже почувствовал.

Конечно.

И почти сразу убрал руку.

— Тогда идем сейчас, — сказал он.

— Куда? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— В красную комнату.

Каэль поднял голову.

— Милорд, до заката осталось меньше двух часов. Если там сработает что-то древнее…

— Именно поэтому сейчас, — отрезал Рейнар. — Пока я еще контролирую дом лучше, чем Эйден чувствует его отклики. Если ждать дольше, крыло само начнет тянуть ее.

Он сказал это спокойно.

Но я заметила: не «если».

Когда.

Значит, решение уже принято окончательно.

Внутри что-то сжалось.

Страх, да.

Но не только.

Странное, почти обреченное ощущение правильности. Как будто весь день толкал именно к этому. К двери, которую так долго запрещали открывать.

Я расправила плечи.

— Хорошо, — сказала. — Тогда идем.

Каэль шагнул было к столу, словно собираясь взять бумаги с собой, но Рейнар остановил его взглядом.

— Нет. Ты остаешься. Подними все, что связано с печатями в часовне и с матерью Элеи. И держи южное крыло под наблюдением. Если Эйден двинется раньше моего приказа — дай знать сразу.

— Да, милорд.

Мы вышли из комнаты вдвоем.

Западная галерея встретила нас холодом и длинными полосами серого света на камне. Здесь было меньше слуг, меньше огня, меньше жизни. Даже эхо звучало иначе — как будто шаги тонули в чем-то мягком и мертвом одновременно.

Я шла рядом с Рейнаром молча.

Не потому что нечего было сказать.

Слишком многое было.

Тайна крови. Лиара. Мать Элеи. Скрытая линия. Дом, который признал меня своей не просто как жену, а как возвращенную ветвь.

И вдруг все стало как-то страшнее на другом уровне.

Потому что до этого я была пришлой в чужом теле.

Теперь оказалось, что само это тело никогда не было по-настоящему чужим этому дому.

У двери в западное крыло уже ждали двое стражников. Они отошли без слов, когда увидели нас.

Рейнар остановился перед темным коридором, куда я раньше только смотрела издалека.

— Последний шанс передумать, — сказал он.

Я посмотрела вглубь.

Там было темно.

Не как ночью.

Как внутри закрытой раны.

— Поздно, — ответила я.

Он кивнул.

И, прежде чем я успела что-то понять, снял с правой руки одну перчатку и протянул ладонь мне.

Я перевела взгляд с его руки на лицо.

— Это что?

— Связка. Если крыло ударит по вам образами, болью или зовом, мне будет проще вернуть вас обратно.

— А если ударит по вам?

— Тогда отпустите, если скажу.

— А если не скажете?

— Тогда, — его взгляд стал тяжелее, — просто не отпускайте слишком быстро.

Сердце ударило сильнее.

Потому что сказано было спокойно. А смысл был совсем не спокойный.

Я вложила пальцы в его ладонь.

Жар под кожей отозвался сразу.

Не вспышкой. Пульсом.

Словно дом уже ждал именно этого.

— Ну что, милорд, — сказала я тише, чем собиралась. — Посмотрим, что прячет ваша самая любимая тайна.

— Это не любимая тайна, — ответил он.

— Тогда почему у меня ощущение, что после нее все станет только хуже?

Он повел меня вперед, в темный коридор западного крыла.

— Потому что вы начинаете правильно понимать этот дом.

И, к сожалению, я уже знала: в этом он снова окажется прав.

Глава 19. Меня продали чудовищу

Западное крыло встретило нас не тишиной.

Ожиданием.

Это оказалось хуже.

Тишина хотя бы может быть пустой. Ожидание — никогда. Оно всегда чем-то наполнено: памятью, угрозой, голодом, затаенным движением. И чем дальше мы шли по узкому коридору, тем отчетливее я чувствовала: это место давно знало, что я приду.

Камень здесь был темнее, чем в остальном замке. Не просто от времени — будто когда-то впитал в себя слишком много дыма, крови и огня, а потом так и не смог от этого очиститься. По стенам тянулись знакомые красноватые прожилки. Где-то выше, под сводом, мерцали редкие лампы. Их свет не разгонял мрак, а только делал его гуще.

Я шла, не отпуская руку Рейнара.

Вернее, это он вел меня, но, если честно, сейчас я уже не понимала, кто из нас за кого держится сильнее.

— Вы чувствуете? — спросил он тихо.

— Да.

— Что именно?

Я прислушалась к себе.

Метка на запястье горела ровным жаром. Не больно. Почти как чужой пульс, совпавший с моим. От стен шло ощущение чего-то знакомого и одновременно чужого — как если бы в этом крыле была заперта часть истории, которой я не помнила, но тело Элеи помнило слишком хорошо.

— Как будто меня здесь уже ждали, — сказала я. — И не сегодня.

Он едва заметно кивнул.

— Значит, связь сработала глубже, чем я надеялся.

— У вас сегодня очень бодрые формулировки для человека, который ведет жену в сердце семейного кошмара.

— Я стараюсь держать планку.

— Получается ужасно.

И все же после этих слов стало легче.

На секунду.

Пока мы не дошли до двери.

Она была в самом конце коридора.

Ни резьбы. Ни золота. Ни знаков величия. Только темное дерево, обитое старым железом, и узкая полоса по центру — будто когда-то створки сомкнули так плотно, что между ними застыли капли крови.

Красная комната.

Я поняла это сразу.

Не потому что над ней висела табличка. Потому что метка под кожей вспыхнула так резко, что я невольно втянула воздух.

Рейнар почувствовал.

— Больно?

— Нет, — выдохнула я. — Но очень… сильно.

Он отпустил мою руку только затем, чтобы положить ладонь на дверь.

На миг металл под его пальцами потемнел, прожилки в стене дрогнули, но замок не открылся.

Я моргнула.

— Не пускает?

— Меня