Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

— и провалилась.

Не вся.

До запястья.

Словно поверхность на миг стала вязкой, холодной водой.

Рейнар схватил меня за талию и резко дернул назад.

Зеркало вспыхнуло багровым.

По комнате прокатился женский вскрик.

Не мой.

И все оборвалось.

Стекло снова стало твердым.

Трещина исчезла.

Я стояла, тяжело дыша, прижатая спиной к груди Рейнара, и чувствовала, как у него под ладонью бешено бьется не только сердце — весь сдерживаемый огонь.

— Вы с ума сошли? — спросил он хрипло мне в волосы.

— Возможно, — выдохнула я. — Но я почти ее коснулась.

Его руки на моей талии сжались крепче.

Не больно.

Просто слишком сильно для просто испуга.

— Никогда больше так не делайте, — произнес он.

— Она там.

— Я понял.

— Нет, вы не…

— Я понял, — повторил он уже жестче. — И именно поэтому вы больше не трогаете это зеркало без меня. Вообще ничего в этой комнате не трогаете без меня.

Я медленно повернула голову.

Слишком близко.

Слишком.

Наши лица оказались на расстоянии вдоха. Я чувствовала его тепло, этот опасный запах дыма и холода, видела, как в глазах все еще тлеет красный свет, почти сорвавшийся на волю, когда он тащил меня от зеркала.

И вдруг поняла: это уже не просто страх за меня.

Это что-то гораздо хуже для всех разумных планов.

— Хорошо, — сказала тихо.

Он не отстранился сразу.

Я тоже.

И, наверное, именно поэтому в дверь красной комнаты вдруг резко и глухо ударили снаружи.

Один раз.

Потом второй.

Мы одновременно отшатнулись друг от друга.

Голос Варна прорезал тишину:

— Милорд! Наследник ушел из южного крыла. Его маг пропал. И… — он осекся на секунду. — В восточных покоях леди начался пожар.

У меня внутри все рухнуло вниз.

Мира.

Глава 20. Когда чудовище ревнует

Слово ударило быстрее смысла.

Пожар.

Только через секунду за ним пришло второе:

Мира.

Я рванулась к двери раньше, чем Рейнар успел что-то сказать. Рука уже легла на засов, когда он перехватил меня за запястье.

— Стой.

— Там Мира!

— Я знаю.

— Тогда пусти!

Он развернул меня к себе резко, но не грубо. Так, чтобы я смотрела ему в лицо, а не в дверь.

— Если это поджог, тебя именно туда и ждут, — сказал он очень тихо.

Я уже почти ненавидела эту его правоту.

Почти.

Потому что она все время приходила в моменты, когда я больше всего хотела ее не слышать.

— И что? — выдохнула я. — Я должна стоять здесь и ждать, пока там кто-то сгорит?

— Нет. Ты выйдешь со мной. За моей спиной. Не впереди. Не в сторону. Ни на шаг.

Он так редко переходил на это короткое «ты», что в любой другой момент я бы заметила сильнее. Но сейчас весь мир сузился до двери, пожара и ужаса, который уже успел подступить к горлу.

Я кивнула один раз.

Этого ему хватило.

Дверь распахнулась.

В коридоре пахло дымом. Не много. Не так, как бывает при большом огне. Хуже — тоньше, злее. Как от подожженной ткани и масла. Варн стоял у стены, уже с мечом в руке.

— Восточное крыло закрывают, — сказал он быстро. — Ильва там. Девушку леди пока не нашли.

Сердце сорвалось вниз.

— Жива? — спросила я.

— Не знаю, леди.

Рейнар повернулся к нему.

— Принц?

— Его люди на месте. Сам он вернулся в гостевое крыло пять минут назад. Но мага с ним нет.

— Конечно, — пробормотала я.

Рейнар двинулся вперед. Я — сразу за ним.

Западное крыло осталось позади как еще одна незакрытая рана, но времени даже подумать об этом не было. Мы бежали через галереи, вниз по лестнице, по длинным холодным коридорам Черного крыла, и с каждым поворотом запах дыма становился сильнее.

Слуги жались к стенам. Кто-то нес ведра. Кто-то — мокрые простыни. Ильва, как оказалось, уже подняла весь дом. Но паники не было. Только жесткое, собранное движение людей, давно привыкших, что если беда пришла — ее надо гасить, а не кричать.

Когда мы ворвались в восточное крыло, огонь уже не ревел.

Это был не стихийный пожар.

Поджог.

Точный. Локальный. Умный.

Горела не вся спальня. Горел внутренний проход между моими покоями и гостиной, а еще шторы, кровать и часть стены возле зеркала. Как будто кто-то хотел не спалить этаж, а отрезать выход и заставить тех, кто внутри, задохнуться или рвануть туда, где их ждут.

Ильва стояла у двери с мокрой тканью на лице и отдавала распоряжения так быстро, будто у нее было три головы и ни одной лишней эмоции.

— Назад! — крикнула она, заметив меня. — Там еще может рухнуть балка!

— Мира? — выкрикнула я.

Ильва обернулась.

Лицо у нее было в копоти. Волосы выбились из прически.

— Не нашли!

Рейнар уже шел вперед.

Просто вперед.

Сквозь дым.

Сквозь жар.

Сквозь людей, которые инстинктивно расступались.

— Милорд! — крикнула Ильва. — Там масло на полу, и проход может быть перекрыт!

— Воду на левую стену, — отрезал он. — Балку держать снизу. Никто за мной.

— Я иду, — сказала я сразу.

Он даже не обернулся.

— Нет.

— Да.

Только на этот раз мне не пришлось спорить дальше.

Потому что внутри комнаты, за дымом, вдруг раздался кашель.

Слабый.

Хриплый.

Но живой.

— Мира! — крикнула я.

— Здесь! — донеслось изнутри. — Госпожа… я здесь!

Я рванулась вперед.

Рейнар схватил меня за локоть на ходу и потащил за собой. Мы влетели в гостиную, где дым уже стелился почти до пола. Жар ударил в лицо, в глаза, в легкие. Дышать было