Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала - Диана Фурсова

— Как скажешь, Рейнар, — произнесла она.

И именно это было хуже всего.

Не милорд. Не генерал.

Рейнар.

Слишком легко. Слишком много лет в одном слове.

Когда они с Хельмой ушли, Алина не сразу поняла, что всё это время стояла слишком прямо, как на операции, где нельзя позволить себе дрожь до последнего шва.

Теперь дрожь пришла.

Очень тихо. В пальцы.

Рейнар заметил, конечно.

Он подошёл ближе.

Слишком.

Всегда слишком.

— Вы в порядке? — спросил он.

Алина вскинула на него взгляд.

— После угрозы, приступа, бегства распорядительницы и публичного выяснения, кто в этом доме уже мысленно переставил мебель под новую хозяйку?

— Значит, нет.

— Не начинайте изображать заботу. Вы в ней слишком неубедительны.

Уголок его рта дёрнулся.

— А вы в благодарности.

— Я не благодарна.

— Лжёте.

И снова — слишком точно.

Проклятье.

Он стоял напротив, высокий, тёмный, с жёстким профилем в свете свечей, и смотрел так, будто видел насквозь не платье, не её роль, не новую Аделаиду, а сам момент, где усталость, злость и страх смешиваются в опасную правду.

Алина ненавидела это.

Потому что с ним приходилось быть живой.

— Кто она для вас? — спросила она прежде, чем решила, стоит ли.

Он не переспросил.

Не сделал вид, будто не понял.

Очень плохо.

— Селина? — тихо сказал он.

— Здесь, кажется, кроме неё, ещё мало кто позволяет себе входить в комнату как в будущее.

Рейнар помолчал.

В его лице не дрогнуло почти ничего. Но Алина уже научилась замечать у него эти крошечные, злые паузы.

— Она дочь человека, который спас мне жизнь на границе, когда мне было семнадцать, — произнёс он. — После смерти её отца их семья часто бывала в крепости. Хельма считала, что когда-нибудь этот дом должен остаться в их круге.

— А вы?

Вот теперь он посмотрел на неё по-настоящему прямо.

— А я ничего не обещал.

Не ответ.

Точнее — мужской ответ, который пытается звучать достаточным, когда женщина уже спросила о главном.

Алина тихо выдохнула.

— Но все вокруг всё равно решили за вас.

— Да.

— И за меня тоже.

— Да.

Это прозвучало уже иначе.

Тяжелее.

Честнее.

И, вероятно, именно потому злость на него вдруг стала не такой простой.

— Она вас любит? — спросила Алина.

Вопрос вырвался слишком быстро.

Слишком лично.

Слишком неуместно.

Она уже почти пожалела, когда увидела, как в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, острое.

Не весёлое.

Совсем.

— Вам не всё равно? — тихо спросил он.

— Мне не всё равно, кто хочет быть хозяйкой дома, где меня пытаются убить.

— Это не то, что я спросил.

Воздух в пустом зале снова стал теснее.

Невыносимый человек.

Алина сжала пальцы на бокале воды, который так и не выпустила из рук после приступа леди Вейр.

— Вы удивительно ловко отвечаете вопросом на вопрос.

— Вы тоже.

Она хотела сказать что-то резкое. Привычное. Спасительное.

Но вместо этого вдруг увидела, как он чуть поведёт правым плечом.

Почти незаметно.

Если бы она не знала уже, как выглядит его боль, пропустила бы.

— У вас снова ноет рана, — сказала она резко.

Он моргнул.

Вот теперь — да. Удивился.

— Сейчас не время.

— Именно сейчас. Вы стоите с таким лицом уже минут десять.

— У меня всегда такое лицо.

— Нет. Это у вас лицо “я терплю”. Оно мне не нравится.

На этот раз он почти усмехнулся.

Почти.

Алина шагнула ближе.

Слишком близко.

Но уже не могла остановиться.

Подняла руку, не спрашивая, и коснулась ткани его рукава у больного плеча.

Тёплый.

Слишком.

Он замер.

Зал, хотя и опустевший, всё равно был не местом для такого жеста.

И, наверное, именно поэтому он оказался ещё опаснее.

— Горячее, — тихо сказала Алина. — Вы опять лезете в жар.

Рейнар смотрел на неё сверху вниз.

Слишком близко.

Слишком молча.

— А вы, — произнёс он низко, — опять забываете, где находитесь.

— В зале, где меня только что обещали задушить следующей. Простите, не до приличий.

Его взгляд скользнул по её лицу. К шее. К губам. И обратно.

Всё это длилось один миг.

Но для тела, разумеется, хватило.

Проклятье.

— Идёмте, — сказал он.

— Куда?

— Туда, где вы снова будете командовать мной как безмозглым новобранцем и проверять повязку.

— Я не…

— Будете.

Он произнёс это так спокойно, будто решение давно принято за них обоих.

Ненавидела это.

И, что хуже всего, уже понимала: пойдёт.

Потому что он и правда был горячее, чем должен.

Потому что ей нужна была рабочая причина остаться с ним без лишних ушей.

Потому что после вечера, в котором её пытались выставить смешной, а вместо этого открыли слишком много чужих лиц, ей вдруг опасно не хотелось оставаться одной.

Очень плохо.

Они успели сделать только несколько шагов к боковой двери, когда из тёмного прохода у лестницы донёсся короткий сдавленный звук.

Не крик.

Скорее кашель, оборванный в самом начале.

Рейнар остановился мгновенно.

Алина — за ним.

Из полумрака пошатнулась та самая молоденькая служанка, которая несла поднос с разбитым бокалом.

Лицо серое. Одна рука прижата к животу. Между пальцами — тёмное.

Кровь.

Много.

Она сделала ещё шаг, увидела их — и прохрипела, захлёбываясь воздухом:

— Миледи… не Селина… ключ… у Хельмы…

После этого колени у неё подломились.

И когда Алина бросилась вперёд, уже знала: вечер ещё даже не думает заканчиваться.

Глава 17. Ночь в лазарете

Кровь на платье служанки была слишком тёмной.

Не поверхностная царапина. Не красивый театральный порез для запугивания.

Настоящая. Глубокая. Опасная.

Алина успела подхватить девушку прежде, чем та ударилась головой о камень. Тонкое тело оказалось неожиданно тяжёлым — так всегда бывает с людьми, из которых быстро уходит сила. Служанка судорожно хватала ртом воздух, пальцы скользили по собственному животу, липкие от крови.

— Ткань! — резко сказала Алина. — И свет сюда.

Рейнар уже был рядом.

Разумеется.

Он не спрашивал, что делать. Просто сорвал с ближайшего столика тяжёлую льняную салфетку, подал ей, а сам одним движением оттолкнул ногой дверь малой гостиной шире.

— Тарр! — крикнул он, и голос разрезал зал так, что в дальнем конце кто-то вздрогнул. — Сюда. Немедленно.

Алина прижала ткань к ране.

Служанка зашипела, выгнулась, но не закричала — на это у неё уже не хватало воздуха.

— Смотри на меня, — сказала Алина жёстко. — Не закрывай глаза. Как тебя зовут?

— Э… Элна, миледи… — прохрипела девушка.

Хорошо.

Имя — уже неплохо. Значит, сознание держится.

— Где ударили? Кто?

— Не… видела… — Элна закашлялась, и на губах выступила розовая пена. Плохо. Очень. — Сзади… в проходе…

Тарр ворвался в зал с двумя