Тьма. Кости демона - Наталья Сергеевна Жильцова

– Как не придешь? – выдавила она. – Совсем? Но почему? Мы ведь можем хотя бы просто общаться, как раньше!

– Нет. – Ксандер отрицательно качнул головой. – Если я буду приходить, мы оба будем делать себе только больнее, а проклятие никуда не денется. Так что лучше завершить все это сейчас.

Развернувшись, архивампир поднял, было, руку, чтобы открыть портал, но Аделина быстро ее перехватила. Она не могла отпустить Ксандера! И до сих пор не могла поверить в то, что все так происходит.

– Неужели ты сейчас просто возьмешь и уйдешь?!

Он скрипнул зубами.

– Не просто. Но уйду.

– Ксандер!

– Извини, – тихо сказал он, мягко высвобождая руку из пальцев принцессы. – Но так будет лучше.

Он действительно сейчас уйдет! Навсегда!

И Аделина решилась.

– Подожди! – выдохнула она. – Я не прошу признания. Хорошо. Не говори вообще ничего! Просто… поцелуй.

Ксандер вздрогнул словно от удара молнии, а взгляд его стал совершенно нечеловеческим.

– Лина…

– Один поцелуй. Неужели я и этого не заслужила? – голос Аделины сорвался, и она с мольбой смотрела в пылающие изумрудом глаза, стараясь не думать, насколько постыдно то, что сейчас происходит. Ей слишком нужно было это ощутить. Хотя бы раз.

Эмоции девушки накрыли архивампира с головой. Ксандер стиснул зубы, борясь с собой, но устоять не смог.

– Ты заслужила больше. Много больше, чем я могу тебе дать, – прошептал он, склоняясь над Линой и едва касаясь губами ее губ.

Короткий, как последний глоток воздуха, невесомый поцелуй, но в нем было все: любовь, сожаление и… потеря.

– Прощай.

Ксандер резко отстранился и исчез в портале.

Мгновение Аделина еще стояла, глядя на то место, где он только что был, а затем пошатнулась и тяжело осела на кровать. По ее щекам лились слезы.

Глава 16

Остаток дня Аделина провела в своих покоях, почти не замечая течения времени. Слуги бесшумно приходили и уходили, оставляя подносы с едой, к которой Лина едва прикасалась.

Мысли принцессы крутились по замкнутому кругу. Темное безумие, от которого спасет лишь семейный якорь. Жизнь по расчету с нелюбимым, но надежным мужчиной. Логичное, простое решение, которое напрочь перечеркивало прощание с Ксандером и его короткий, как вспышка, поцелуй. Поцелуй, о котором Аделина не могла забыть, как ни пыталась, даже несмотря на то, что от этого зависела ее жизнь. И когда за окнами начали сгущаться сумерки, принцесса не выдержала. Она должна дать себе последний шанс.

С мрачной решимостью Аделина направилась в отцовский кабинет.

Его Величество Анхайлиг Карминский стоял у окна, заложив руки за спину. Когда дочь без стука вошла, он не обернулся, только отметил, как ни в чем не бывало:

– Мне доложили, что ты практически не ела сегодня. Нехорошо. Тебе нужно восстанавливать силы.

– Было бы что восстанавливать. Ты ведь все их заблокировал, – на миг Аделина скривилась, впрочем, тотчас взяла себя в руки и уже спокойно попросила: – Я хочу поговорить.

– Только не о вампире. Сейчас даже слушать не стану.

Ну да. Закат. Самое нестабильное время для эмоций у жреца Мораны. В другом случае Аделина не рискнула бы идти к отцу сейчас, но она просто не могла мучиться в неведении еще ночь. Ей необходимо было его решение.

– Нет. Не о нем.

– Тогда слушаю, – отец обернулся и посмотрел на дочь абсолютно черным взглядом.

Аделина быстро скосила глаза на статую богини, пламя рядом с которой сейчас горело особенно ярко. И, глубоко вздохнув, выпалила:

– Я хочу сходить к оракулу Колодца Скорбящих.

Об этом оракуле она не раз слышала от бабушки и мамы. Даже несмотря на то, что обе они являлись сильнейшими прорицательницами, возможности Колодца Скорбящих были куда больше. Созданный когда-то очень давно совместно темными и светлыми эльфами по велению своей прародительницы, богини равновесия Аллатиэль, он не просто пророчил, а показывал путь. Колодец говорил, что необходимо сделать для получения желаемого. При этом задать вопрос оракулу можно лишь единожды, а потом его двери для вопрошающего закрывались навсегда.

И даже с таким условием оракул открывал правду не каждому, а лишь тому, с кого потом можно взять плату. Нематериальная сущность питалась отрицательными эмоциями, заставляя человека проживать самые жуткие моменты своей жизни. Кроме того, он никогда не впускал вампиров.

Именно Колодец Скорбящих остался последней надеждой Аделины, чтобы узнать, можно ли найти иной выход.

Однако Анхайлиг, услышав о желании дочери, только отрицательно качнул головой:

– Бессмысленно.

– Почему? – возмутилась она.

– Потому что он тебя даже не впустит. Оракул требует плату, а в твоей жизни нет ничего, что могло бы ее дать. У тебя не может быть никаких страданий.

– У меня есть причины страдать, – возразила Аделина.

– Какие? – отец скептично изогнул бровь. – Тоска о первой любви и страх о проклятии, который уже не имеет значения, ибо выход и так найден? Малышка, оракулу нужно куда больше: боль от невосполнимой потери, сломанные судьбы. У тебя их нет. Тебя любили. Ты не теряла близких. Не переживала предательства. Не видела войны. Оракул просто не откроется.

– А если откроется?

– А если откроется, то ты все равно уйдешь ни с чем, – отрезал Анхайлиг. – Это пустая трата времени ради бесплотной надежды, которая в твоем состоянии – самый опасный яд. Она разъедает принятие и лишает сил. Нет другого решения, Аделина.

– И тем не менее попробовать я должна! – она сжала кулаки.

От слишком знакомой фразы Анхайлиг поморщился:

– Ты как Родрик.

– Ну так не удивительно, он мой брат, все-таки! Пожалуйста, папа. Позволь мне убедиться самой. Если оракул окажется бесполезен… – Аделина на миг запнулась, но все же закончила: – Если оракул окажется бесполезен, я больше не буду спорить и выйду замуж.

Она замолчала, глядя на Анхайлига с мольбой и одновременно упрямством, тем самым, которое тот не раз видел и в сыне, и в зеркальном отражении.

И не собиралась отступать.

– Лучше б ты в мать и сестру пошла, – пробормотал Анхайлиг и, резко выдохнув, кивнул: – Хорошо. Колодец, так Колодец. Сходишь, вернешься, и мы закроем этот вопрос окончательно.

Глаза Аделины вспыхнули, как звезды.

– Спасибо! – счастливо взвизгнула она и, подскочив к отцу, крепко обняла. – Спасибо, спасибо!

Не ожидавший такого порыва Анхайлиг на мгновение замер, но затем обнял дочь в ответ. Сдержанно, без излишней нежности, однако с чувством разливающегося в груди тепла, столь редкого для темного архимага.

– Через два дня, – тихо произнес он, глядя куда-то поверх ее головы. – Чтобы не рисковать, мне нужно подготовить твое перемещение прямо к Колодцу.

*