Тьма. Кости демона - Наталья Сергеевна Жильцова

Анхайлиг медленно выдохнул и, обернувшись, притянул ту к себе.

– Прощу. Как и всегда.

Огонь в камине погас, и спальня окончательно погрузилась во тьму.

* * *

А вот покоях Аделины все еще горел ночник – маленькое, упрямое пятно света в полумраке. Бал закончился еще пару часов назад, но спокойствие так и не пришло к ней даже в собственных покоях. В голове принцессы по-прежнему звучали обрывки музыки, отголоски смеха, а перед внутренним взором стоял его взгляд: тягучий, прожигающий насквозь. Сердце все еще колотилось, как бешеное, будто Лина все еще кружилась в танце с Ксандером.

София и Гвен что-то говорили, суетились, смеялись вполголоса, но их слова пролетали мимо принцессы. Аделина просто стояла, сжав пальцы в кулаки, чтобы не дрожали, и ждала, пока они расстегнут крючки платья, освобождая ее из оказавшейся бесполезной брони. Только когда камеристки закончили и с поклоном вышли, прикрыв дверь, Лина резко развернулась и прижала ладони к лицу. Оставшись наедине с собой, она отпустила то, что так старательно прятала весь вечер.

– Все… – прошептала Лина в пустоту.

Больше не нужно быть идеальной. Не нужно следить за выражением лица, улыбаться и взвешивать каждое слово, когда внутри бушует шторм. Не нужно делать вид, что сердце не выскакивает из груди от упоминания его имени.

Весь вечер она была принцессой с безупречной выдержкой, но теперь вновь стала просто Аделиной. Девушкой, у которой дрожали пальцы и горели щеки от одного воспоминания о том, с какой жаждой смотрел на нее Ксандер. Как держал, сильно, но осторожно, почти благоговейно. Как сдерживался – ради нее.

И от этого голове Аделины царил сумбур. Она медленно прошла вглубь комнаты и почти рухнула на кровать, растерянная и смущенная собственными желаниями.

Ксандер.

Его голос, слова в темном саду – тихие, искренние: «Ты притягиваешь… Для тебя я сделаю все…»

Осознание накрыло внезапно и беспощадно: это не симпатия, не мимолетное увлечение. Это настоящее глубокое чувство, то самое, от которого не убежать.

– Забудь, – с губ Аделины сорвался стон. – Не может этого быть! Это всего лишь удовлетворение от того, что он выбрал не Ведану, а тебя. А остальное тебе показалось…

Но внутренний голос только горько усмехнулся. Показалось? А теплое дыхание Ксандера в ее волосах тоже показалось? А дрожь в собственных коленях? А то, как мир исчезал, стоило ему подойти ближе?

Нет.

Все это было слишком реально. Слишком остро. Слишком…

Аделина зажмурилась и бессильно ударила кулаком по покрывалу.

– Дура… Какая же ты дура, Лина! – прошептала она и сжала пальцы так, что ногти больно впились в кожу ладоней.

Хотелось хоть так заглушить пылающий внутри огонь, но не вышло.

– Это безумие. Я не должна… – бормотала она, изо всех сил стараясь вернуть себе привычную, выверенную логику.

Ведь она уже распланировала свое будущее! Лорд Тронвуд – надежный, предсказуемый, удобный. Союз с ним полностью устроит отца, Лина знала это. И все же…

Стоило закрыть глаза, и перед Аделиной вставал Ксандер. Его улыбка, обманчиво беспечная, за которой скрывалось нечто дикое, опасное. Его изумрудный взгляд, от которого весь мир переставал существовать.

И пусть разум твердил, что чувства к нему – угроза, а логика требовала забыть и выбросить из головы. Сердце подчиняться отказывалось. Аделине был нужен Ксандер! Не как друг. Она хотела большего.

«Прекрати! Ты не имеешь права! Ты – дочь Анхайлига, а Ксандер Вайленбергский – архивампир! Ты не можешь позволить себе влюбиться в того, кого твой отец ненавидит всей душой! – с бессильной злостью бросила Лина самой себе. – Ты вообще думаешь о короне? О стране? О том, что будет, когда отец узнает? О том, что этот союз невозможен по всем законам мира?»

И тут же признала: все она понимает. Головой. Только сердце плевать на это хотело! Вот в чем была настоящая беда. Не могла Аделина заставить себя не чувствовать! Не могла представить Ксандера врагом, потому что для Лины он таковым не являлся.

– Ненавижу тебя за это… – пробормотала она, не зная, к кому обращается: к нему или к себе. – И люблю… за это тоже ненавижу…

«Нельзя. Опасно. Бессмысленно», – пыталась убедить она себя, и все равно внутри билась безумная надежда: а вдруг? Вдруг получится? Вдруг от ее выбора мир не рухнет?

После сегодняшнего вечера Аделина слишком хорошо понимала: если она просто отступит, то будет помнить проникающий в душу изумрудный взгляд всю жизнь. Этот танец. Этот сад. И будет жалеть.

«Я должна хотя бы попробовать».

Аделина глубоко вздохнула, чувствуя, как сомнения и смятение отступают, возвращая уверенность. Что ж… свой выбор она сделала. Теперь осталась самая малость: сообщить о нем отцу.

Но с чего начать? Сказать прямо?

Представив, что в этом случае начнется, Аделина вздрогнула и замотала головой. Нет, так делать точно нельзя. Лучше выждать и осторожно, шаг за шагом, подготовить почву. Время у нее есть. Никто не торопит.

Ночь для взбудораженного сознания тянулась мучительно долго. Терзаемая опасениями и предчувствиями, расчетами и надеждами Аделина почти не спала – лишь дремала урывками, снова и снова выныривая из полусна, а к утру чувствовала себя так, словно вовсе не ложилась.

На завтрак Лина собралась механически, надев первое попавшееся платье и минимум украшений. Перед зеркалом она задержалась лишь на миг, привычно придавая лицу спокойное, уверенное выражение – ту самую маску, за которой можно спрятать что угодно. В столовую Аделина шла, на ходу подбирая аргументы для отказа от немедленного выбора будущего мужа, и практически придумала убедительные причины, но едва переступила порог…

– Не Ведана.

– Не я.

Голоса матери и сестры прозвучали одновременно. Одинаково ровные. Одинаково бесцветные. Два одинаково тяжелых, пронзительных взгляда были устремлены прямо на нее.

Аделина запнулась на пороге, будто налетела на невидимую стену, чувствуя, как все ее планы, да и мир вокруг, рухнули в бездну. Ксандер не соврал, пророчицы действительно увидели.

Судорожно сглотнув, Лина медленно сделала шаг вперед. Второй. И остановилась, не в силах подойти ближе.

– Не понял? – отец медленно перевел взгляд с одной дочери на другую, затем на жену. В его голосе звучало недоумение, сквозь которое пробивалась настороженность.

– Не Ведана – избранница Ксандера, дорогой, – произнесла мама. – Его истинная избранница – Аделина.

«Вот и все. Началось», – сердце Лины сжалось.

– Что?! – выдохнул Анхайлиг, и его взгляд, острый, пронзительный, буквально впился в младшую дочь. – Ксандер Вайленбергский сделал признание?!

– Еще нет, – вместо Лины ответила мама. – Но он говорил с ней вчера.

– И судя по ее виноватому виду, ей это понравилось, – мрачно добавила Ведана.

Обвиняющий взгляд сестры стал для Аделины