Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

— Я не могу… — начала я, и голос мой прозвучал хрипло, чужим, сорванным шёпотом.

— Я не могу понять… За что? Он же… он был хорошим человеком. Во что он ввязался? Во что ввязались мы?

Рихард медленно обернулся. В свете единственной лампы его лицо было измождённым, тени под глазами казались глубже обычного. Он подошёл, опустился на колени передо мной, жест такой неожиданный и смиренный, что у меня перехватило дыхание. Его большие, шершавые руки осторожно взяли мои замёрзшие пальцы.

— Он играл в игры, где ставка, жизнь, Элиза, — сказал он тихо, без осуждения. — И проиграл. Ты не виновата. Никто не мог его остановить, когда он решил бросить вызов не тем людям.

— Но он мой брат, — выдохнула я, и слёзы, казалось, уже высохшие, снова навернулись на глаза, жгучие и бесполезные. — И я даже не успела… сказать ему…

— Сказать что? — он мягко, почти невесомо, провёл большим пальцем по моей ладони.

— Что прощаешь? Всю свою подлую, запутанную жизнь он это знал. И в конце он попытался это исправить. Не всем даётся такой шанс.

Его слова не утешали. Они были как холодный компресс на рану, притупляли жгучую боль, заставляли смотреть на всё с этой странной, безжалостной ясностью. Я смотрела на его руки, держащие мои, на широкие ладони, которые могли быть невероятно нежными. И в этой пустоте внутри что-то дрогнуло.

— Не уходи, — сорвалось у меня, прежде чем я успела подумать. — Пожалуйста. Останься здесь. Сегодня.

Он поднял на меня глаза. В их серой глубине что-то промелькнуло — боль, понимание, та самая усталость. Он не ответил. Просто поднялся, сел рядом на кровать и обнял меня, притянув к себе так, чтобы моя голова оказалась у него на плече. Я прижалась к нему.

Я плакала. Тихо, без истерик, содрогаясь время от времени сухими, тяжёлыми всхлипами. Он молча держал меня, и его дыхание было ровным, живым ритмом в такт биению моего сердца.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, минут двадцать, может, час. Слёзы иссякли, оставив после себя опустошённую, но странно спокойную усталость. Я уже почти начала дремать, убаюканная его теплом и тишиной, когда в дверь громко, настойчиво постучали.

Рихард вздрогнул, его тело напряглось. Он осторожно высвободился из объятий.

— Подожди здесь, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали командирские нотки.

Он вышел в прихожую. Я слышала приглушённые голоса — его низкий бас и ещё один, хрипловатый, знакомый. Хекс.

Не в силах усидеть на месте, я подошла к двери и приоткрыла её. В прихожей, сняв плащ и отряхивая с сапог снег, стоял Хекс. За ним, в дверном проёме, маячили тени ещё нескольких людей в военной форме.

— … прибыли на место через десять минут после вашего отъезда, — докладывал Хекс. — Картина ясная. Убийство. Ни следов, ни свидетелей. Хозяйка ничего внятного, только что парень снял комнату днём, заплатил наличными, сказал никого не пускать.

— И тело? — спросил Рихард, его голос был холоден и отстранён.

— Отправили в морг. Оформляем. — Хекс помолчал, его взгляд скользнул в мою сторону, и он слегка кивнул. — Соболезную.

Я молча кивнула в ответ, чувствуя, как подкатывает новая волта тошноты от этого циничного, но необходимого спектакля.

— Но я приехал не только по этому поводу, — Хекс понизил голос. — Прокопался глубже, по тем ниточкам, что дал ваш… родственник. Упёрся в кое-что серьёзное.

Рихард насторожился.

— Говори.

— Передел влияния, контракты на поставки оружия в приграничные земли, контроль над магическими артефактами, которые начали всплывать после последних раскопок в горах. Ваш бывший жених, всего лишь пешка, думаю, но тоже замешан.

По спине пробежал холодок. Я инстинктивно прикоснулась к запястью, где под тканью рубашки скрывалась метка.

— Какой ресурс? — спросил Рихард, и его голос приобрёл опасную, тихую окраску.

— Не знаю. Но добраться до сути можно только одним способом. Нужно влезть в их гнездо. А для этого нужен ты, Рихард. Без тебя совсем тяжко, сам понимаешь. У тебя есть доступ, репутация, и ты теперь в центре этого урагана. — Хекс сделал шаг вперёд.

— Есть операция. Закрытая, быстрая. Выезд сегодня ночью. На границу. Там должен состояться контакт с одним из курьеров. Он может дать нам ключ ко всей этой пирамиде.

— Сегодня ночью? — Рихард резко обернулся и посмотрел на меня. В его глазах читалась борьба. — Нет. Не могу. Не сейчас.

— Рихард, — голос Хекса стал твёрже. — Если мы упустим этого курьера, всё уйдёт в тень ещё на годы. А они не будут ждать. Они уже убили одного человека, чтобы замести следы. Кто следующий? — Его взгляд снова скользнул по мне.

Я поняла. Поняла всё. Рихард не мог остаться. Не потому что работа была важнее, а потому что единственный способ по-настоящему защитить меня сейчас, это нанести удар первым.

— Я поеду, — тихо сказала я. Оба мужчины повернулись ко мне.

— Элиза… — начал Рихард, но я перебила его, подняв подбородок. Внутри всё ещё тряслось, но голос звучал твёрдо.

— Ты не можешь быть везде. И ты не можешь прятать меня вечно. Ты сказал — чтобы выиграть эту войну, нужно идти в атаку. Так иди. А я…

— Нет, это опасно. — Он глубоко вдохнул.

— Л… ладно. Только пообещай вернуться. И пообещай, что когда вернёшься, это закончится.

Он смотрел на меня долго, его лицо было непроницаемой маской. Потом он кивнул. Один раз. Коротко.

— Обещаю.

Он повернулся к Хексу.

— Какие гарантии её безопасности здесь?

Хекс хмыкнул.

— Оставим ей охрану. Моих лучших. Четверо. Звери в человеческом облике, преданные как собаки. Никто к ней не подберётся. Дом, как крепость.

Рихард колебался ещё секунду, потом резко кивнул.

— Хорошо. Дай мне десять минут.

Хекс удалился к ожидавшим его солдатам, отдавая тихие распоряжения. Рихард подошёл ко мне. Он взял моё лицо в ладони, большие пальцы провели по щекам, стирая следы слёз.

— Я вернусь, — сказал он. — А ты… будь осторожна. Слушайся охрану. Никуда не выходи. Никому не открывай.

— Я буду ждать, — прошептала я.

Он наклонился и поцеловал меня. Нежно, но с какой-то отчаянной, прощальной интенсивностью. Потом развернулся и, не оглядываясь, вышел к Хексу. Через несколько минут я слышала, как хлопнула входная дверь, застучали копыта по мостовой, и тишина, густая и тревожная, снова заполнила дом.

В прихожую вошли четверо мужчин. Все в простой, но качественной форме без знаков различия. У всех были жёсткие, недружелюбные лица и привычка смотреть оценивающим взглядом. Старший, седоватый, с шрамом через всё лицо, представился просто:

«Капитан Герд. Мы приставлены к вашей охране, леди. Не беспокойтесь».