Цена прощения - Татьяна Катаева

Она поджимает губы. Молчит. Кусает губы, и взвешивает все за и против.

— С кем он поехал?

Она выдыхает. Смотрит прямо на меня. И тихим, виноватым голосом произносит:

— К Вите.

Удар. Молния через грудь. Воздух исчезает. Я держусь за стол пальцами так, что белеют костяшки.

— Что?.. — выдыхаю я одними губами.

Мир плывёт. Шум в ушах. Пульс в висках — бешеный. У меня перехватывает горло. На секунду кажется, будто сердце остановилось.

Не знаю почему именно такая реакция... Просто я до сих пор не могу забыть страх в глазах Саши. Как он первые дни в больнице, ночью проверял моё дыхание. Это страшно видеть в глазах любимого человека.

— Почему ты не сказала мне? — я смотрю на неё так, что она отводит глаза.

— Он просил… — шепчет Диана. — Просил не говорить. Не волновать тебя.

Слишком поздно. Я резко встаю. Стул скрипит и едва не падает. Диана следует за мной, при этом я слышу гудки в её телефоне. Саша и от неё не берёт трубку и внутри меня что-то словно надламывается. Мне вдруг так страшно становится. Потому что если она ему сказала...

Я не готова к этому. Не сейчас. Мы только обрели друг друга... Только вдохнули этот воздух, в котором больше нет горечи. Я расскажу ему. Обязательно. Но чуть позже. Когда и он успокоится. Когда не будут боятся уже меня потерять. Когда почувствует уже это опору под ногами.

Мы ехали с Дианой молча. Я смотрела в окно, и просила бога только об одному. Чтобы с ним ничего не случилось.

В машине работал обогреватель, и я словно задыхалась. Хотя до этого дрожала как лист. Сейчас же в жар бросает. Я стягиваю куртку, и немного приоткрываю окно, чтобы втянуть глоток свежего воздуха. Не помогает.

Дорога тянулась как резина, словно намеренно оттягивая момент встречи. И это заставляло меня ещё больше нервничать. Тем более мы не знали, там ли он до сих пор.

Когда машина Дианы остановилась на парковке, я мгновенно покинула её, забыв даже наделать куртку.

Машину Саши я увидела сразу. Рванула что есть сил туда. Не знаю почему, но я была уверенна, что он в ней, а не в СИЗО. Возможно это какое-то шестое чувство, а может просто сердце чувствует его.

Я останавливаюсь возле водительской двери, и смотрю как мой любимый сложил руки на руль и лежит головой на нём. Я замираю и перевожу дыхание. Волнуюсь очень. Пусть лучше он только пришел. Телефон оставил тут, и только из-за этого не брал трубку. Пусть Вита промочит, и не скажет ему правду. Потому что она не имела права раскрыть чужой секрет. Она мне тогда солгала на счёт беременности. А вот, я сказала ей правду.

Саша словно почувствовав меня, поднимает голову и поворачивает в мою сторону. Проходит всего одна секунда, и наши глаза встречаются через стекло окна.

И моё сердце пропускает мощнейший удар.

К горлу подступает ком и в эту же секунду дыхание перекрывается. Мне и спрашивать не надо, что случилось.

ОН ЗНАЕТ!

Я не готова к этому. Это слишком быстро и неожиданно.

Автоматически отступаю на шаг назад и резко отворачиваюсь. Всё что подсказывает мозг мне, это бежать. Спрятаться. Побыть одной. Переосмыслить. Подготовится. Дать мне немного времени.

Я слышу как открывается дверь машины и Саша выходит из неё. Проходит мгновение... Но к чертям всё. Я слышу тяжёлый вздох Саши. И в нём столько боли, что моё сердце в очередной раз готово остановиться. Я поворачиваюсь к нему. Замираю.

Сомнений нет, он знает. Воздух тяжёлый. Вдох нереальный. Вымолвить хотя бы одно слово, кажется невыносимым.

Мне больно. Воспоминания того дня, а главное, дня пробуждения, вернулись в одно мгновение. Бесконечное и невыносимое. Меня поймёт только тот, кто тоже слышал эту фразу: "нам очень жаль", видел этот взгляд с которым на тебя смотрит медперсонал. Но худшее, что может быть... Это пустота внутри. Там, где ещё недавно была жизнь. Новая. Невинная. Святая.

Но я эту боль уже прошла. Я её пережила. Смогла погасить этот дикий, разрывающий на части огонь. Да, она никогда полностью не уйдет. Навсегда со мной. Но жить с этим я уже могу. А он...

— Саша… посмотри на меня, — прошу чуть громче, чем в первый раз, потому что он будто проваливается куда-то глубоко-глубоко под землю.

Он стоит, как сломанная тень. Плечи опущены. Грудь будто перестала подниматься. Смотрит в асфальт — и я узнаю этот взгляд. Я его уже видела. Однажды. Когда он думал, что потерял меня. Это тот же самый взгляд, только сейчас — хуже. Гораздо.

Потому что теперь он думает, что потерял нас.

Я делаю шаг, накрываю ладонями его лицо, поднимаю. Пытаюсь заставить посмотреть на меня.

Но он выдыхает — сломано, пусто:

— Не… могу.

И опускается прямо на холодный асфальт. Просто падает на колени, будто ноги перестали его держать.

У меня сердце в этот момент разрывается.

Я приседаю перед ним, тяну руки, хочу дотронуться, но он закрывает лицо ладонями. Пальцы дрожат. Плечи — тоже. Он не плачет вслух, но я слышу его дыхание — рваное, будто каждое вдыхание причиняет боль.

— Почему ты мне не сказала?.. — хрипит он. — Ева… Боже… почему меня не было там? Почему я не защитил? Почему… почему я не знал?

— Саша… — я беру его руки, осторожно снимаю с лица. Он сопротивляется пару секунд, но потом позволяет. Его глаза красные, полные боли, вины, ужаса. — Любимый… послушай меня.

Он мотает головой.

— Это я… — он шепчет так, будто не дышит. — Это я… нас… — он не может закончить фразу. Словно само слово убил слишком тяжёлое, чтобы поднять.

— Нет, — я резко, твёрдо, уверенно качаю головой. — Не смей так говорить. Это не ты. Не ты, слышишь?

— Ева… — он смотрит на меня так, будто мир рушится у него за спиной.

У меня тоже внутри всё режет, но я больше не могу позволить этой ране течь. Я уже вышла из неё. Я стояла на краю, держалась за воздух, но выбралась. Он — нет. Он впервые столкнулся с этой болью. И я должна быть для него тем, кем он стал для меня — спасением.

— Саша, — я наклоняюсь ближе, обнимаю его за шею, прижимаю лоб к его лбу. — Ты не был виноват. Вообще. Совсем. Я упала сама. Я… испугалась. Я убежала. Я была слабее, чем думала. Это не твоя вина.

Он закрывает глаза, и я чувствую, как горячие слёзы