Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Кристина Юрьевна Юраш

— Ты сбежала, потому что тебе выставили счет, — отрезал я. — И ты пришла сюда не за мной. Ты пришла сюда, чтобы вернуть свой статус. Чтобы снова стать хозяйкой. Чтобы вышвырнуть её.

Я кивнул в сторону Анны.

Аннабель побледнела. Её взгляд метнулся к сестре, затем ко мне.

— Она… она ничего не значит! Она — ошибка! Подделка!

— Она — моя жена, — произнес я, а внутри все загудело от оглушительной драконьей ярости.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и необратимые.

Аннабель ахнула, прикрыв рот рукой.

— Ты… ты сошел с ума. Из-за неё? Из-за серой мыши, которая даже магией не владеет?

Возьми себя в руки! Быстро! Я стал вращать перстень, чтобы вернуть прежнего себя. Оборот. Еще оборот. “Утихни!”, — мысленно задыхался, слыша, как дракон внутри рвет и мечет.

Я медленно улыбнулся. Улыбка вышла холодной, хищной.

— Магией она владеет лучше, чем ты думаешь, — сказал я.

Аннабель дернулась, словно ее ударили. Я видел, как она сжала кулак и прижала его к груди.

Я повернулся к двери и кивнул Себастьяну, который материализовался в коридоре, словно из воздуха. Он всё слышал.

— Проводи леди Аннабель в ее комнату, — приказал я. — Запрети ей покидать комнату без моего разрешения. И запрети ей приближаться к леди Анне. Если она попытается… — я умолк, давая словам осесть. — …если она попытается хоть словом оскорбить или угрожать моей жене, я лично позабочусь о том, чтобы её имя было вычеркнуто из списков Академии. Навсегда.

Аннабель зашаталась.

— Ты не посмеешь! Отец…

— Твой отец, как и твоя мать, — перебил я, — сегодня уже поняли, кто здесь хозяин. А ты, кажется, еще нет.

Себастьян шагнул вперед, взяв Аннабель под локоть. Его хватка была железной.

— Прошу вас, миледи, — произнес дворецкий бесстрастно.

Аннабель посмотрела на меня. В её глазах плескалась ненависть. Но также и страх. Она поняла: игра окончена.

Её увели. Дверь закрылась.

В комнате воцарилась тишина.

Я остался наедине с Анной.

Дракон ещё не утих. Он бился в рёбра, требуя выхода, и я знал: стоит мне переступить порог — он разнесёт коридоры в щепки. Перстень больше не успокаивал. Он просто холодил кожу, как лёд на раскалённом камне.

Она всё ещё сидела в кресле, глядя на меня снизу вверх. Её руки дрожали.

— Зачем? — прошептала она. — Зачем ты это сделал? Теперь она будет мстить. Родители будут в ярости. Весь свет будет говорить…

— Пусть говорят, — я опустился на корточки перед ней, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Пусть говорят что угодно. Пусть говорят, что герцог Дартуар сошел с ума… Что он безумец…

Я взял её руку. Холодную, дрожащую. Сжал её в своих ладонях, согревая. Дракон успокаивался. От холода ее руки огненный шторм внутри начинал стихать.

— Как те старые сумасшедшие аристократы, о которых пишут истории в газетах? — спросила Анна.

Она посмотрела на меня, и в её глазах заблестели слезы. Но на этот раз это не были слезы боли.

Это были слезы освобождения.

“Говори, говори… Просто говори…”, — умолял я, чувствуя, как едва сдерживаю силу, которая рвется изнутри. Звук ее заставлял дракона снижать градус ярости. Вены, которые напоминали плавильню с льющимся металлом, медленно остывали.

— Да, да, — усмехнулся я. — Именно так. Как маркиза Лерей, которая останавливала карету, чтобы накормить каждую кошку, а однажды перепутала чью-то выброшенную шапку с кошкой… Или как барон Марбарх. Когда он возомнил, что в него вселился дух его прабабушки… О них часто пишут в газетах… На последней странице.

— Помню, — едва слышно с легкой улыбкой произнесла Анна.

Ее губы дрожали. “Не молчи!”, — мысленно приказывал я. — “Ты не понимаешь, что сейчас во мне твориться… Просто не молчи!”.

— Ты и сумасшедший, — выдохнула она, и уголок её губ дрогнул в слабой, неуверенной улыбке.

— Возможно, — согласился я, проводя большим пальцем по её костяшкам.

— А ты не боишься, что и про тебя напишут заметку в газету на последнюю полосу? — произнесла она. В ее голосе было что-то, от чего мне хотелось ее обнять.

— Я же герцог, — усмехнулся я. — Обо мне только на первую полосу. Последняя полоса для меня — унизительна.

Я действительно потерял рассудок. И впервые не хотел его возвращать.

Анна усмехнулась, замирая.

— Иди спать, — прошептала она, а я смотрел в ее глаза.

Спать? Когда внутри ещё полыхает пламя? Наивная.

— Как ты смеешь приказывать герцогу? — шепотом произнес я. — Он хочет — спит, не хочет — не спит.

Я видел, как ее губы собираются в трубочку, словно ей хочется улыбнуться, но она не позволяет себе этого сделать.

— Я не приказываю, — прошептала Анна. Её шёпот был так близко, что по коже побежали мурашки. — Мои приказы носят исключительно рекомендательный характер. А рекомендовать герцогу ещё никто не запрещал.

Уголок её губ дрогнул, но улыбка так и не коснулась губ.

Она не спросила, кого я выбрал. Она не спросила ничего. Но она не спросила, уходить ли ей или нет. И от этой мысли мне стало тепло.

— Поначиталась умных книжек, — с улыбкой произнес я, вставая.

Анна в ответ лишь улыбнулась.

Я дошел до двери, видя, как она медленно встает с кресла. Я вышел и прикрыл дверь.

Глава 84

Дракон

Библиотека все еще пахла гарью. Или мне только чудилось? Свечи коптили, но маги клялись, что очистили воздух, убрали все следы пожара.

Свечи горели тускло, их пламя едва колебалось в неподвижном воздухе, словно боясь потревожить тишину, которая здесь была не просто отсутствием звука, а плотной, осязаемой субстанцией.

Часть книг была на реставрации.

Я шел между стеллажами, и мои шаги гулко отдавались от каменного пола. Дракон внутри меня молчал. Не спал, нет. Он затаился, прислушиваясь к тишине коридора, словно хотел услышать ее дыхание сквозь стены.

Что-то не давало мне покоя. Какая-то фальшь в картине мира, которую я выстроил за последние месяцы.

Аннабель. Моя истинная. Та, чей запах ландышей должен был успокаивать зверя.

Но зверь не успокаивался.

Он рычал где-то в глубине грудной клетки, когда я думал об Анне. О той,