Спасая Винсента - Джоан Фернандес

Она не понимала сути. Йо тоже гордилась и малышом Винсентом, и тем, что сама управляет «Виллой Хельма». Но этого недостаточно. Речь шла о том, чтобы быть услышанной и иметь право голоса.

– Дело не только в гордости, – вдруг заявила она так громко, что все присутствующие невольно обернулись.

– Что вы хотите сказать, Йоханна? – мягко спросила Мари. – Подойдите сюда, чтобы всем было слышно.

Сердце Йо заколотилось в груди. Она оттолкнулась от стены. Что же ей говорить? Она же пришла сюда только других послушать!

– Я тоже горжусь своим сыном. – Йо встала перед собравшимися. Никогда еще на нее не смотрело так много людей одновременно.

– Расскажите нам о нем, – тихо попросила Мари.

Перед Йо возникло озорное лицо малыша Винсента.

– Ему… ему шесть лет. Я горжусь им. Он уже решает задачки по арифметике из программы старшеклассников, а вот в чистой рубашке и пяти минут проходить не может! – Несколько женщин в первых рядах с пониманием улыбнулись. – И своим пансионом я тоже горжусь. Я вдова, и гостевой дом «Вилла Хельма» – это мое дело. – Она показала в сторону двери. – Он тут неподалеку, вверх по улице.

– Диву даюсь, как вы со всем справляетесь! – раздался чей-то голос из толпы.

– Спасибо. – Ободренная поддержкой, Йо подняла взгляд и увидела в дверном проеме Марфу с кофейником и подносом с чашками – та стояла, разинув рот от удивления. – В детстве я и представить себе не смела, что буду содержать пансион, – да что там, что мне выпадет такая возможность. Но когда мой муж умер, я не смогла вернуться к отцу. Роль жены и матери полностью меняет женщину. – Еще несколько голов одобрительно кивнули. – Что, если бы муж не умер? Думаю, я так и не узнала бы, на что способна. Ведь куда проще смириться с границами, которые нам навязывает общество, чем усомниться в них.

– Вот именно! – воскликнула Мари и обратилась к собравшимся. – Скольким из нас с детства внушали, что женский мозг меньше мужского? А ведь наука не приводит на этот счет никаких доказательств! Или что у нас будто бы нет физической силы? Или что при сильных переживаниях мы обязаны слечь в постель?

Йо с изумлением вспомнила, что последний такой случай был еще при Тео.

– Если нам с детства без конца твердят, что мы слабы и ни на что не способны, неудивительно, что со временем мы начинаем в это верить. Мы принимаем ограничения. Мы полагаем, что так и должно быть, – сказала Мари.

– Именно так, – кивая, подхватила Йо. – Оглядываясь назад, я теперь понимаю, что научилась быть зависимой. Меня учили не доверять собственным инстинктам.

– Что вы имеете в виду под «инстинктами»? Мы же не животные!

– Полагаю, здесь больше подойдет слово «интуиция». – Йо вспомнила выставку в «Панораме» и то, как Холст действовал у нее за спиной. – На одной из первых выставок картин моего деверя, художника Винсента Ван Гога, я чувствовала, что у мужчины, с которым я сотрудничала, были скрытые намерения. Но я не доверилась своей интуиции. Нам, женщинам, с детства твердят, что у нас нет коммерческой жилки, – и мы в это верим! Хотя каждый день делом доказываем, что прекрасно справляемся и с домом, и с детьми.

Мари коснулась руки Йо.

– А потом мы передаем те же убеждения нашим детям – и дочерям, и сыновьям. Но скажите честно, разве в глубине души вы не чувствуете, насколько вы сильны, умны и талантливы? Это осознание – наш первый шаг. Сейчас я попрошу вас разбиться на пары и обсудить, каким вы представляли место женщины. Что в вас воспитывали? Не все из этого будет плохим! Важно понять, каким был ваш женский опыт и как он повлиял на ваше мировоззрение. У нас есть полчаса. Марфа приготовила кофе, а после перерыва желающие смогут поделиться своими мыслями.

– Меврау Ван Гог.

Голос прозвучал у нее за спиной, когда комната наполнилась оживленными голосами после инструктажа Мари. Ее окликнул тот самый мужчина в помятой шляпе, рядом с которым она стояла. Он протянул руку.

– Благодарю за ваши слова. Я давно хотел с вами познакомиться! Питер Так, главный редактор журнала «Кроник».

– Очень приятно, – ответила Йо, отвечая на его твердое рукопожатие. Какой контраст с вялым поцелуем в руку, принятым в Париже! – «Кроник»… это же журнал о социализме?

– О зарождающемся социализме. Лично я убежден: мы стоим на пороге нового общества. Взять хотя бы это собрание!

– Вы пишете о нем для журнала?

– Именно. Но, если честно, я давно мечтал с вами встретиться. Читал о ваших выставках с «Мезон Халс» и в Гронингене – это ведь подлинный образчик социалистического искусства!

– Социалистического?

– Бесспорно! Вы направляли сборы на помощь бедным, приглашали рабочих Гронингена бесплатно…

– …и учеников местной школы для мальчиков, – с полноправной гордостью добавила Йо.

– Вот именно! Выдающийся пример того, как искусство служит прогрессу общества.

– В каком смысле?

– Искусство способно сократить пропасть между рабочим и интеллектуалом, между поколениями. Каждый может найти в нем что-то свое. В «Ван Ню эн Стракс» писали, что ваша гронингенская выставка произвела фурор.

– Сто две картины, – Йо кивнула. – Тысяча шестьсот платных посетителей, не считая рабочих и школьников. Организаторы остались очень довольны. Кажется, они почувствовали, что «современное искусство» – это не просто слова, в нем действительно есть нечто новое.

– Значит, выставка имела оглушительный успех!

– Смотря что считать успехом. В Гронингене важно было не продать, а показать Винсента более широкой публике. В том числе и простым работягам. Он ведь считал себя одним из них. – Она усмехнулась. – Его работы не вписываются в привычные рамки. Их часто высмеивают. Но меня это не смущает – главное, что люди видят картины и откликаются на них. А уж возмущение всегда лучше равнодушия.

– Браво, меврау! Прекрасно сказано! – восхитился Так. По его лицу пробежала какая-то тень. – У меня к вам предложение… – Он выпрямился. – Скажите, меврау, вы владеете другими языками, кроме голландского? Полагаю, французским?

– И английским тоже. А к чему вы спрашиваете?

Он хлопнул в ладоши.

– Замечательно! Мне как раз требуется переводчик, и вы подходите, как никто другой!

– Переводчик? – Йо на мгновение вернулась в прошлое, в то время, когда двадцатидвухлетней учительницей переводила роман для «Амстердаммера». Она вспомнила, с каким волнением получила первые заработанные деньги. Те полтораста гульденов казались тогда целым состоянием.

– Ко мне поступают статьи и материалы от социалистов из Англии, Франции и даже Германии. Мне нужен человек, который перевел бы их на голландский, – человек с умом и совестью. И это вы, меврау.

– Право, не знаю…

– Умоляю, не отказывайтесь сразу! Позвольте мне прислать вам