Спасая Винсента - Джоан Фернандес

хотя бы одну заметку – чтобы вы оценили. Сроки можно обсуждать, хорошую оплату гарантирую. И если сами захотите написать статью, я с радостью ее опубликую.

– Я? Статью?

– Ваши мысли должны быть услышаны.

Ее мысли? Стоило ли говорить Таку, что за гронингенским триумфом последовал чудовищный счет за перевозку картин в две тысячи триста сорок франков? То письмо было равносильно удару под дых.

А когда Воллар прислал комиссионные, то выписал чек во франках. Пришлось нанимать посредника для конвертации, заплатив немалые проценты.

Йо взглянула на Така, сосредоточенно доедавшего кусок пирога. Понимал ли он, как мало значило ее мнение в мире искусства? Могло ли ее письменное слово хоть что-то изменить?

33

Бюссюм

Йо

Зимой 1898 года, наутро после шумного праздника в честь восьмилетия малыша Винсента, которое тот отпраздновал с целой ватагой мальчишек, Йо вышла на крыльцо, чтобы вытрясти столовый ковер, усыпанный крошками праздничного торта. По привычке она бросила взгляд в сторону дома Ветов. Над их трубой вилась белесая струйка дыма. Анну Йо не видела несколько месяцев. Та, наверное, либо гонялась за одним из пятерых отпрысков, либо, что более вероятно, кормила завтраком очередного ученика Яна.

Йо набросила ковер на кусты сирени перед домом и, взяв в руки выбивалку, принялась за работу. Ритмичные удары постепенно разогревали мышцы.

В детстве они с Анной были неразлучными подружками, делились секретами и играли с Дрисом в прятки. Но сейчас, повзрослев, Йо с грустью думала, что у них остается все меньше общего. Теперь ее спутницей в поездках стала Марфа.

Завтра вечером они с Марфой собирались в Амстердам на концерт. Йо сомневалась, что Анне вообще могло прийти в голову выбраться куда-то вечером без Яна. И все же она скучала по подруге.

С каждым ударом из ковра вылетали пыль и крошки. Блестящие белые крупинки напомнили ей клубничный тарт, посыпанный сахаром, – любимое лакомство Анны, которое сегодня как раз испекла Кухарка. Йо отнесет ей тарелку. Своего рода жест примирения.

И пригласит Анну на концерт.

Спустя десять минут Йо, запыхавшись, замерла у задней калитки дома Ветов, выдыхая в морозный воздух облачка пара. Из мастерской позади дома по-прежнему поднимался дымок. Должно быть, Анна была внутри и наводила порядок. Приподняв край льняной салфетки, Йо глубоко вдохнула. От запаха свежей выпечки у нее потекли слюнки. Распахнув калитку, она решительно зашагала по тропинке и дернула на себя дверь мастерской.

– Какого черта! – Худощавый мужчина, стоявший перед деревянным мольбертом, резко обернулся, когда в комнату ворвался поток ледяного воздуха. Йо мельком успела разглядеть усы и аккуратную бородку, прежде чем он прижал к носу белый платок. – У меня инфлюэнца! – завопил он, размахивая свободной рукой с зажатой кистью. Брызги синей краски веером разлетелись в воздухе.

– Кто вы такой? – вопрос вырвался у Йо, прежде чем она успела как следует рассмотреть незнакомца. Придерживая тарелку одной рукой, она притворила дверь бедром. Анны нигде не было видно.

– Вы всё испортили! – Незнакомец скривился, глядя на синие капли, усеявшие его набросок с миской яблок.

– Простите, мениер! – Не отрывая глаз от холста, Йо сделала шаг ближе. Синяя дуга рассекала желтый фон. Справа от мольберта в кухонной миске громоздились оранжево-красные яблоки. Натюрморт. «Интересно, как часто Ян таскает припасы из нашего погреба для своих уроков», – мелькнуло у нее в голове.

– Катастрофа, – простонал мужчина.

– Возможно, еще не все потеряно. – Она внимательно взглянула на эскиз. Винсент в своих письмах объяснял законы сочетания цветов. – Синий комплементарен оранжевому. Вы могли бы сделать фон синим, а яблокам придать более оранжевый оттенок.

Он взял палитру, где были размазаны краски.

– Я и сам знаю, – отрывисто бросил он, указывая кистью на цвета. – Вообще-то, я собирался смешать синий с оранжевым…

– О, так нельзя! Они уничтожат друг друга.

– Что?

– Получится грязно-серый.

Мужчина нахмурился.

– Что вы понимаете в живописи?

Йо пропустила его вопрос мимо ушей, не отрывая взгляда от рисунка.

– Вы могли бы попробовать…

– Не надо мне подсказывать! Если я расположу оранжевый и синий рядом… – Он осторожно добавил мазок синего по соседству с яблоком.

– Да! Они будут подчеркивать друг друга. Яблоки теперь так и выпрыгивают из холста! – Йо одарила незнакомца сияющей улыбкой, пока он один за другим добавлял синие мазки.

Немного помолчав, она спросила:

– Вы знакомы с работами Жоржа Сёра? Ваша манера напоминает пуантилизм.

– Не слишком близко, – он прищурился. – Я видел одну картину Сёра на выставке Независимых в Париже несколько лет назад.

– «Купальщики в Аньере».

– Вы ее знаете? Она была грандиозна! – Их взгляды встретились. Йо заметила, что глаза у собеседника темно-синие.

Она покачала головой.

– Я только читала о ней.

– Чем дальше я отходил, тем более цельными казались цвета. Прямо светились.

Йо кивнула.

– В этом и есть суть пуантилизма. Не нужно смешивать пигменты. Ваши глаза и мозг сами смешают оттенки и создадут цвет. У вас получается хороший ровный узор. Попробуйте добавить немного желтого.

– Ваша очередь, – он протянул ей кисть.

Помедлив секунду, Йо обмакнула ее в каплю желтой краски.

– Если подойти поближе… и ставить точки помельче… – Она сосредоточилась, едва касаясь холста. – От Сёра не отличить! – Она вернула ему кисть.

– Хм-м, – прищурившись, он нанес несколько точек на холст. – Возможно, это то, что нужно… Я видел выставку Синьяка в Париже.

– Поля Синьяка? – В последний раз Йо встречала его на похоронах Тео. Взъерошенные каштановые волосы. Глаза, красные от слез.

Мужчина выпрямился. Он был старше большинства учеников Яна, но ненамного. Лет сорока с небольшим.

– Вы знакомы с работами Синьяка?

– Я не видела их на выставках. Только читала о них в «Меркюр». Но мы встречались с ним несколько раз, когда я жила в Париже. – Йо вспомнила вечер, когда Тео и Синьяк засиделись далеко за полночь, споря в столовой. Она тогда заснула под приглушенный гул голосов, доносившийся из коридора.

– Из Парижа – в этот городишко. Глухомань, – он улыбнулся.

Йо ответила улыбкой.

– Бюссюм – городок небольшой, но поезда в Амстердам ходят несколько раз в день. Мы все же не на краю света. Кстати говоря, завтра вечером мы с подругой едем на концерт в Амстердам. Вы слышали о Фанни Флодин?

Он покачал головой.

– Она финка. Прекрасная пианистка. Вам стоит составить нам компанию!

Он покраснел, откашлялся, повернулся обратно к холсту. Йо отступила на шаг, смущенная. Что на нее нашло? Она даже не знала имени этого человека. И тут же поделилась личными планами… Но их разговор… был таким легким, естественным. Она искоса взглянула на собеседника. У нее было странное чувство, будто они уже давно знакомы. Она внимательнее всмотрелась в его лицо. Может, они