Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

которым он не особо-то и ладил, но тот был тоже рад похлопать Рида по плечу. Но главное подтверждение своей гибели Дин получил, когда увидел сперва Джоан, без лишних слов обнявшую его, а потом застывшего возле неё перебинтованного Клауса.

Воспоминания снова яркой вспышкой пронеслись у него в голове. Он хорошо помнил, как Берчей притащили на одну из эстеровских площадь вдвоем, и как меч Рейна воткнулся в грудь Клауса. После такого не выживают.

— Да-да, Рид, я тоже помню, как тебя проткнули мечом, — словно прочитал его мысли Берч и усмехнулся. — И что эти проклятые амулеты нам не помогли.

Клаус, в отличие от остальных, почему-то не стал обнимать друга, так и оставшись стоять в стороне, опершись на стену. Но его фраза про амулеты развеяла последние сомнения Дина, ведь о них знали немногие — и уже почти всех он сейчас увидел перед собой.

— Дин… — раздался тихий до боли знакомый голос, и дыхание Рида тут же сбилось.

— Ох, нет! — вдруг перед ним снова возникла целительница Мэй, залив все его тело мягким и теплым свечением. — Я же говорила, что его еще рано тревожить…

Она причитала, возмущалась и ругалась, перебивая и заглушая остальных, а сердце Рида билось все чаще, ведь голос, который он не рассчитывал больше услышать, Дин не мог ни с чем перепутать. Даже в Нижним мире он бы узнал ее.

— Леди⁈ — едва слышно прихрипел он.

И она откликнулась на ее зов. Почти мгновенно склонилась над ним, закрывая ото всех остальных распущенными волосами и смотря на него теми самыми глазами, которые он тоже никогда и ни с кем не спутает. Слегка грустными, но в то же время полными решимости.

— Ты… — титанических усилий требовало поднять руку, дрожащей ладонью он пытался дотронуться до ее лица. — Ты была в башне… Но потом взрыв… Никто бы не выжил…

— Я и не выжила. Как и ты, как и Клаус, — просто ответила она, улыбнувшись, подтверждая все его догадки. — Но, как видишь, мы все здесь…

Леди перехватила и опустила руку Дина, после чего обвила его лицо своими ладонями и опустилась для поцелуя. И этот поцелуй, как и ее взгляд, он тоже не спутает ни с чьим другим. Всегда горько-сладкий, словно она целует его в последний раз. Точно таким же был их поцелуй в мобиле, когда он отпустил ее в башню, которая горела красным. Дин чувствовал, как по ее щекам текли слезы, а сам он не заметил, как прижал ее к себе.

— Ох, Смерть, вы меня с ума сведете! — взвизгнула Мэй, заметив, как напрягся Рид. — Вам так и хочется, чтобы он все-таки отправился в Нижний мир?

— А это разве еще не он? — спросил Дин, обессилено обмякнув в руках Леди.

— Ха, он думал, что уже отмучился, но не тут-то было, — нервно хохотнул Клаус, опершись на Джоан, тихо утиравшую слезы. — Тали не только сама выбралась из Нижнего мира, но и нас с собой прихватила…

— Что??? — выпалил Рид, но тут же поморщился от невыносимой боли.

— Так, всё! Нам всем нужно отдохнуть и всё это переварить, — неожиданно командным тоном произнесла Мэй, встав руки в боки. — А мистеру Берчу и мистеру Риду не помереть еще раз. Поэтому, как их главный целитель, я требую, чтобы вы немедленно покинули эту комнату!

Дин не хотел отпускать руку Леди, даже так чувствуя, как бьется ее пульс, льется ее тепло и Свет, которые всегда развеивали его Тьму. Вот и сейчас только своим появлением она отогнала все его кошмары, а стоить только отпустить, Дин был уверен, беспощадный мрак снова заберет его в свои жестокие объятия.

Но нынче никто не смел сопротивляться приказам Мэй.

* * *

Каждый вдох все еще отзывался дикой болью, а иногда сопровождался сдавливающим спазмом. Рид чувствовал себя сумасшедшим, но испытывал какое-то извращенное удовольствие от ощущения этой боли и того, что просто дышал. Он был жив, и только это имело значение.

Мэй строго-настрого запретила лишние движения, но это давалось с трудом. Стоило Дину закрыть глаза, как в памяти сверкал длинный клинок генерала Рейна, чье острие раз за разом ранило его тело.

— А-а-а, — вместо крика раздался лишь хрип, когда он вздрогнул от фантомной боли, которая воплощалась в реальную от любого движения.

— Тише-тише, — знакомый женский голос раздавался над ухом каждый раз, когда это происходило, а его щека ощущала ее мягкую ладонь.

Дин до сих пор не был уверен, что эта Леди была реальностью, а не галлюцинацией. И когда он снова почувствовал ее прикосновение, то его тело реагировало непредсказуемо даже для него. Впервые с момента его первого пробуждения Рид, наконец, ощутил, как эфир прошел через него, но теперь, как будто, он не мог его удержать и контролировать.

— Ай! — ее рука тут же дернулась. — Это больно…

Чувство вины захватило все мысли Дина, но Леди поднялась и растворилась среди далеких голосов прежде, чем он смог выплыть из темной пучины кошмаров. Когда же Дин проснулся в следующий раз, то никого рядом не было. Он смог открыть глаза и оглядеть помещение, в котором лежал — безликую пыльную комнату, освещенную слабым кристаллом.

Тело все еще болело от каждого вдоха, Рид попытался подняться, но сил хватило только на то, чтобы сесть на старом матрасе. Рядом стоял стул, и брошенную на нем куртку Дин сразу узнал. Именно в ней Леди пришла к нему в тот злополучный вечер. Он осторожно протянул руку и дотронулся до ее одежды — она была настоящей.

Во всех этих бесконечных воспоминаниях, терзавших его, сильнее клинка Алларда Рейна Дина мучили последние минуты, когда он и Леди были рядом. Были вместе. Когда сказали друг другу все то, что не решались произнести вслух много лет. Как целовали друг друга, обещая наверстать упущенное. Пообещали и исчезли во Тьме то ли на час, то ли на целую вечность.

И хоть кроме той самой куртки здесь не было ничего, что бы принадлежало Леди, Дину этого было достаточно, чтобы поверить в реальность происходящего.

— Ты как всегда куда-то убежала от меня… — усмехнулся он сам себе и тут же скривился от боли, парализовавшей его тело.

В этой душной комнате стоял стойкий запах лечебных эликсиров и многолетней пыли, но, тяжело дыша, Дин прислушивался лишь к аромату духов, которыми пропиталась куртка Леди. Сейчас он хотел только спастись от кошмаров, почувствовать тепло рук и покой объятий своей любимой, но оказалось, что ему достаточно одного только ее аромата, чтоб тиски боли