Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

— Мог бы вообще-то и сам вылечить вас. Или вообще, раз уж ты там оказалась, сделать Всадником, уж ты бы навела порядок в Верхнем мире, — взмахнула руками Эрика.

Она, очевидно, ожидала услышать что-то более жизнеутверждающее.

— Значит, он просто сказал тебе, что Рид и Берч живы, и отправил в Эстер, а потом ты искала нас? — уточнил Милтон.

— Ну, как — просто… сначала он рассказал мне, что Эстер пал, показал их тела, дождался, когда я вдоволь настрадаюсь… и лишь потом сообщил, что они вообще-то еще могут восстать из мертвых, — поморщилась Леди, ей и самой было сложно вспоминать все это снова.

На этих словах все испуганно переглянулись, это звучало слишком жестоко, даже для Смерти. Джейсон снова исподлобья глянул на Тали. Да, она не изменилась, на ней никак не отпечатались полгода жизни в темной обители, но как будто в ее глазах стало еще больше грусти и решимости. При этом он ощущал исходившую от нее беззащитность, а это было что-то новое для Верховной Хранительницы Эстера.

Позади них раздался скрип открывающейся двери, и все с испугом посмотрели туда, где все это время работала Мэй. Но там появилась не целительница с неутешительным вердиктом, а едва стоящий на ногах мужской силуэт.

— Мистер Берч, вам бы еще полежать, я не уверена, что после такого вам вообще можно вставать! — тут же послышался оклик Мэй.

Опешившая Леди не заметила, как Джоан вмиг вскочила на ноги, словно у нее появились способности Квентина, а через секунду она уже висела на Клаусе, безудержно рыдая.

— Ай-ай-ай… Джо… ай… — Клаус буквально стонал от боли. — Что происходит? Почему здесь так темно? Где мы? Что с Олли? Что с Эстером?

— Тише-тише, Берч, — Джейсон, подбежав, успел выцепить Клауса из крепких объятий, пока тот не упал, и передать подоспевшему Стиву, а затем посмотрел на Мэй. — Милая, ты в порядке? Тебе нужен перерыв? Ты такая бледная…

— Все в порядке, главное, следите, чтобы он не упал, — лишь кивнула Мэй, а затем тихо шепнула Милтону: — Мне нужно заняться Ридом… не нравится мне его сердцебиение…

Милтон проводил ее обратно в импровизированный лазарет и поцеловал перед тем, как закрыть дверь. Во всеобщем хаосе только Леди осталась неподвижна и расслышала слова целительницы. Тали постаралась сдержать подступающие слезы и посмотрела на Клауса, от которого все еще не отлипала Джоан, продолжая рыдать и с трудом пытаясь донести, что с их сыном все в порядке.

Берч вдруг замер, как будто увидев призрака перед собой.

— Леди?.. — она могла по пальцам пересчитать, сколько раз в жизни он называл ее по имени. — Ты… ты была там, в башне, мы спешили к тебе…

Хранительница с трудом нашла в себе силы, чтобы оторваться от стены. Она и сама не верила, что Клаус стоит перед ней живой. Боялась, что дотронется до него, и все друзья, он и Дин исчезнут, а она снова проснется посреди непроглядной Тьмы и все, что будет видеть — это хитрую и лживую ухмылку Дэвида.

— Ну, ты подоспел к самому интересному, — попытался развеять обстановку вернувшийся Джейсон.

Леди все же подошла к Берчу, когда Джоан смогла-таки отпустить его, и осторожно обняла его. Клаус крепко прижал ее к себе в ответ.

— Прости меня… я подвела вас… тебя и Дина… я подвела вас… — сквозь слезы шептала Тали.

Берч ничего не ответил, а лишь еще крепче прижал к себе Хранительницу. Кажется, они знали друг друга так хорошо и так давно, что сейчас даже в этом молчании и жесте понимали друг друга. И в этот момент Леди чувствовала то, что ощущала всегда, когда Берч был рядом — безграничную поддержку. Это чувство было чем-то большим, чем просто дружба, словно он стал для нее старшим братом, готовым опекать и защищать.

Клаус еще не знал всего, что произошло, но даже так как будто ощущал всю ее боль.

* * *

Не было ничего, кроме боли. Бесконечной, всеобъемлющей и всепоглощающей боли. Снова и снова острие меча генерала Рейна пронзало его тело, а башня Эстера, в который была Леди, раз за разом вспыхивала где-то на горизонте, лишая всякой воли к сопротивлению предсмертной агонии. Мучениям не было конца, и он был один в этой Тьме. Без родных и друзей, без любимой, оставленный и покинутый всеми.

Но однажды боль исчезла. Не полностью, ее фантом отзывался где-то в груди, а сознание все еще ожидало новой яркой вспышки, которая запустила бы калейдоскоп страданий заново. Однако этого не происходило, а пронизывающий насквозь холод становился все тише и слабее. Когда же глаза, наконец, открылись, то не увидели ничего, кроме слабого свечения эфирного кристалла, озарявшего лицо белокурой женщины, склонившейся над ним. Образ был знакомым, но никак не увязывался с реальностью.

— М-мэй? — еле слышно прохрипел он, позвав целительницу, которая так сосредоточенно и самозабвенно лечила раны Дина, что даже не заметила, что он пришел в себя.

— Мистер Рид? Ох, слава Смерти! — воскликнула Мэй, но от внезапной радости и облегчения ее тут же повело куда-то в сторону.

Дин же теперь не видел никого и ничего, кроме света тусклого кристалла над собой. Откуда-то издалека доносились еще чьи-то голоса, но они так же, как и всё вокруг, казались абсолютно нереальными. Он не понимал ни где находится, ни в каком состоянии или времени. Очевидно, что после пережитой агонии он умер, но разве в таком случае он мог бы задаваться какими-либо вопросами и попросту дышать? Он точно слышал, каким хрипом отзывался каждый его вдох. И совершенно не чувствовал своего тела. Что же с ним произошло?

— Прими свою смерть с честью! — презрительный рык Алларда Рейна заставил Дина вздрогнуть.

Он не помнил, в какой момент успел отключиться, но одного только образа генерала Амхельна, занесшего над ним клинок, было достаточно, чтоб снова судорожно открыть глаза.

— Дин, твою ж мать! — сперва послышался возмущенный тон Милтона, а потом в поле зрения появилась и всклокоченная голова Джейсона с его фирменной самоуверенной ухмылкой и старым шрамом на щеке. Он осторожно похлопал по плечу Рида, чтобы не доставить такой же боли, на которую недавно жаловался Клаус. — Какого рожна ты полез в самое пекло…

Рид не успел ничего ответить, так как быстро убедился в том, что все-таки попал в Нижний мир. Вот только на деле он был не таким ужасным, как всегда, казалось. Его страдания и безмерное одиночество кончились, ведь следом за Джеем он увидел Эрику, едва сдерживающую слезы, а потом Стива, с