Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

— Всадник! Это Всадник Смерти! — взвизгнул кто-то, испуганный хаосом, развернувшимся за считанные секунды.

Аллард пытался разглядеть, сколько из его людей успело пострадать, но что-то разобрать во внезапной мясорубке было невозможно. Те, кто не был причастен к нападению, попрятались под лавками и прижались к стенам в надежде, что их не заденет перекрестный огонь. Сами же бунтовщики, не видя нападавшего, а только взрывающиеся и калечащиеся тела соратников, в страхе бросились к все еще открытым дверям. Но именно там они столкнулись с фигурой в черном одеянии и белой маске на лице.

— О нет, дорогие мои, не Смерть и не его Всадник… — язвительная усмешка послышалась из-за маски. Он обернулся и указал рукой куда-то вдаль. — Но не переживайте, Всадник по-прежнему здесь, вон там, видите его? Смотрит и не вмешивается, потому что ему, как обычно, нет никакого дела до того, кто из вас перегрызет другому глотку…

— Это он! Это Орел! Чего вы стоите⁈ Убьем засранца!

С рук одного из мятежников молниеносно сорвалась ледяная стрела, которую Эгго так же мгновенно отбил рукой, покрытой кристаллической оболочкой.

— Чего не скажешь обо мне… — как ни в чем ни бывало продолжил Арнлейв, сделав неспешный шаг за порог храма. — Мне есть дело до каждого из вас. До того, кто мне предан…

Рядом с теми, кто испуганно жался друг к другу вдоль стен, начали образовываться кристаллы эфира. Дрожащие от страха люди завороженно смотрели на поблескивающие грани, ведь большинство жителей Мармиати-Ай были в такой глубокой бедности, что никогда не видели так много эфирных кристаллов.

— И до тех, кто решил пойти против меня, — проговорил Эгго, и все, кто стоял перед ним, разом воспарили в воздух, скованные телекинезом Арнлейва. — Я волен решить судьбу каждого из вас прямо сейчас, и для этого мне ничего больше не нужно. Ни чье-либо одобрение, ни поклонение…

Теперь, когда все нападавшие трепыхались в воздухе, а остальные расползлись по углам, Аллард смог определить, что большинство эпигонов были на ногах, но некоторые из них все же оказались ранены. Все произошло слишком быстро.

Слишком быстро для всех, но достаточно для одного Эгго, чтобы подавить восстание в тот же миг, как оно началось. За медленной поступью Правителя Вусмиора все следили, затаив дыхание, включая самого Алларда.

— Точно так же однажды осознал это и сам Смерть. Не нужна никакая избранность и божественность, чтобы убивать, — Арнлейв поднял руку, и один из смутьянов в воздухе над ним стал задыхаться. Эгго опустил кисть, и вся группа медленно стала опускаться на пол. — Или чтобы спасать…

Даже снова ощутив под ногами твердый пол, они продолжали испуганно дрожать. Затесавшаяся среди них девушка сделала едва заметный шаг назад. Но спокойные и в то же время пугающие слова Арнлейва, стоявшего к ним спиной, заставили ее застыть на месте:

— Некоторые из вас уже приняли сегодня неверное решение, и больше никогда не примут следующее. Мне бы не хотелось, чтобы так же случилось и с вами…

— Чт-то вы от нас хот-тите… — надломленным голосом спросила девушка, окидывая взглядом лужи крови и останки тех, кого она наверняка знала не один год.

— Как уже сказал вам проповедник этого храма, никто не просит считать меня своим богом, — на одной ноте произнес Эгго, проходя прямиком к кафедре, из-за которой выглянул мужчина с рассеченным виском. — Чего не скажешь о Смерти… Более двух тысяч лет назад он истребил почти всех, кто отказался признать его богом… Так ведь, Карлос?

— Все верно, мой лорд, — преклонил голову проповедник. — Поэтому никто ничего не знает о старом мире, потому что Смерть уничтожил всех, кто мог знать мир до его всеобъемлющей власти…

Будучи все это время безмолвными наблюдателями, Аллард и Равен видели, как Эгго молча кивнул, довольный тем, как снова переглянулись мятежники за их спиной. Рейн почувствовал, каким тяжелым стал воздух сразу после появления Эгго, и не было сомнений, что тот вовсю использовал свой темный эфир, чтобы влиять на настроение недавних предателей.

— Как уже было сказано, я всего лишь хочу, чтобы вы узнали правду… — Арнлейв потянулся рукой к маске на лице и сделал то, чего Аллард ожидал от него меньше всего — снял ее и обернулся к оторопевшим людям, а к Советнику и генералу спиной. — Мне нет смысла доказывать вам свою силу…

Что бы он ни сделал, но смотрящие на Эгго все разом ахнули. Потом он поднял свободную руку, от чего вздрогнул проповедник, прикоснувшись к мгновенно затянувшейся ране на виске.

— Но именно я способен покончить с ложью и тиранией Смерти длинною в двадцать поколений. И сделаю это. Какой смысл молить о помощи того, кто никогда вам не ответит? Кто лишь из поколения в поколение потешается над теми, кто слепо верит в бессмысленное равновесие и абсурдные законы, — Арнлейв беспечно махнул рукой.

— Вы можете отрицать очевидное, — набравшись храбрости, по этому знаку вторил ему проповедник, с прежним усердием вцепившись в кафедру. — Это место не навяжет вам рабство от каких-либо новых идеалов. Этот храм покажет, что мы и так уже многие сотни лет заключены в тюрьму. Так не пора ли взглянуть правде в глаза и стряхнуть с себя кандалы, надетые еще на наших предков на заре времен⁈

Первым всеобщее оцепенение нарушил темноволосый мужчина, заставивший расступиться хранителей, которое его защищали.

— Милорд, эти люди не ведали, что творили, — покорно приклонил перед Орлом колено Эйден Эфрейн. — Они, как и все мы, до вашего восхождения всю жизнь блуждали в неведении. Пролейте свет истины, укажите нам путь, и мы беспрекословно последуем за вами! Те же, кто так и не сможет узреть истину, сами сгинут в грядущем пламени перемен…

Наблюдая за происходящим со стороны, Аллард буквально открыл рот, когда за театральным выступлением Правителя Мармиати-Ай на колени встали не только те, кто пугливо сжался возле стен и прятался под лавками, но и те, кто совсем недавно хотел бежать без оглядки. Гадать, что здесь было частью спектакля, а что уже импровизацией, Рейн отказался. Но когда, довольный итогом, Эгго повернулся к стоящим позади соправителям, Аллард почувствовал то же самое слепое благоговение перед ним.

От уродливых ран, которые Арнлейв долгие годы прятал под маской, почти не осталось следа. Только едва заметные рубцы.

Когда же проповедник закончил ту часть проповеди, в которой рассказал оставшимся поборникам об обычном человеческом детстве Смерти, когда тот впервые обрел эфирные способности, Аллард