Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

— Ты же не собираешься спаивать меня, верно? — в доме покойной миссис Берч даже после пары бокалов домашнего вина Леди не теряла своей привычной подозрительности.

— Леди, еще раз повторяю, — ответил он ей тогда. — Это точно не типичное начало еще одной нашей истории…

В тот вечер они просто уснули рядом на одном диване, но именно тогда Дин впервые познакомился с ее запахом. И все же потом, спустя годы, не раз жалел, что не ценил каждый из этих эпизодов так сильно, как должен был.

— Смерть побери, Дин, что мы творим? — вспомнился вопрос Леди незадолго до того, как их прервал звонок Джейсона, и начались события, которые оборвали их жизни.

В тот момент Рид снова чувствовал ее так близко, как не позволял чувствовать уже много лет.

— Наконец, становимся собой… — ответил он ей тогда, и когда вдруг услышал сейчас скрип двери за своей спиной, то даже не вздрогнул и не испугался того, что его могли увидеть таким — уставшим и раненым, но все равно зарывшимся носом в куртку своей любимой. Ведь ни тогда, ни сейчас он уже не хотел отступать от своих слов.

Когда дверь снова скрипнула, закрывшись, Дин хотел все-таки обернуться, но зажмурился от очередного приступа боли, и только когда его плеча нежно коснулась женская рука, он смог сделать глубокий вдох. Это была ее рука.

Дин открыл глаза и увидел перед собой Леди. Она выглядела обеспокоенной.

— Мэй запретила тебе садиться и вообще вставать, — с присущей ей серьезностью произнесла она, чем неожиданно рассмешила Рида, но вместо смешка из его груди вырвался болезненный стон. — Ляг, сейчас налью тебе еще эликсир, пока Мэй отдыхает.

— А где… все остальные? — выдавил из себя Дин, оставшись неподвижно сидеть на матрасе.

— Переваривают наше воскрешение, — выдохнула Тали, поднявшись и пройдя в самый темный угол комнаты, где на еще одном стуле были выставлены склянки с разноцветными жидкостями. — Это Клаус с Джоан, а остальные… пока просто отдыхают. Нам всем это необходимо.

Дин уловил, как ее голос дрогнул, хоть Леди и не думала этого показывать. Сама же она снова и снова перебирала баночки, словно забыв, что вообще хотела сделать.

— Леди… что случилось? — даже в нынешнем состоянии он уловил, как Тали замялась, как не смогла ничего не ответила, а ее плечи дрогнули.

На выдохе, захрипев от боли, Рид все же поднялся, опершись рукой на стену, пару секунд его голова кружилась, но как только он почувствовал себя увереннее, то сделал несколько шагов и положил руки ей на плечи.

— Леди? — он услышал, как она тихо всхлипывает, не в силах больше скрывать эмоции.

— Что случилось? Вот это всё случилось… — выдохнула она, наигранно горько усмехнувшись.

— Именно поэтому ты не смотришь на меня? — даже в таком состоянии Дин уловил ее вранье. — Не расскажешь мне ты, тогда я пойду к Джейсону и все узнаю сам.

Тали повернулась и прежде, чем Дин успел сориентироваться, обхватила его руками так крепко, как не делала никогда до этого, прижавшись к его груди. Ему было ужасно больно, но он стоически молчал, осторожно обняв ее одной рукой за талию, а другую ладонь положив на ее голову. Леди едва заметно вздрагивала и вскоре уже не могла сдержать всхлипывания.

— Наши родители, Дин… — взвыла Леди и сразу упала бы на пол, если бы Рид не прижал ее к себе еще крепче, превозмогая боль.

Однако держаться так долго он был не в состоянии и постарался осторожно, вместе с Тали, вернуться на матрас возле стены. Дин не стал задавать вопросов, а Леди лишь послушно следовала за ним.

— Я… я хотела отправиться на поиски мамы с папой, но Джей… он остановил меня и… все рассказал… — рыдала она навзрыд, из послених сил держась за Дина. — И про них… и про миссис Рид…

Вся боль и отчаяние, копившиеся в ней с момента поражения в башне, одним мощным потоком прорвались наружу. Ее громкие стенания наверняка были слышны во всем убежище, но Дин не имел права мешать выходить ее горю наружу. Он даже не подозревал, что мог рассказать ей Милтон, но отчего-то эта новость не застала его врасплох, словно с первой секунды воскрешения он догадывался, что не застанет свою мать живой. После убийства отца у нее никого не оставалось, кроме Дина, а когда темные убили и его самого, наверняка по всем новостям смаковали этот момент изо дня в день по трансвидеру. Он и представить не мог, как такое могла пережить Шерил Рид.

— Я догадывался про свою маму, — выдохнул Дин, потому что лучшее, что он мог сейчас сделать для Леди, это дать ей выплакаться, а со своей потерей разберется как-нибудь сам, позже. — Что случилось с твоими родителями?

— Моя мама… моя дорогая мамочка… она… просто не выдержала, что после Анны еще и я… Знаешь же корпус, где лечат таких, как… как… Эллисон Гловер, помнишь ее? — Леди держалась за руку Дина, хотя сама уже давно рухнула ему на колени, и на каждом слове сжимала пальцы железной хваткой. — Маме пытались там помочь, пока… Амхельн вместе с Шеутом не взяли все под свой контроль, и тогда… а папа… оставшись совсем один, он… Еще до наступления холодов…

Леди продолжала безудержно плакать, а Дин не стал ее мучить новыми расспросами, лишь прислонился к стене и закрыл глаза. Очевидно, что многие не пережили резни, когда Эгго захватил Эстер. Но они хотя бы погибли, защищая свой родной город. Что же оставалось Шерил Рид или родителям Леди? Тем, кто потерял своих детей и изо дня в день видел повсюду лишь напоминания о случившейся трагедии?

Дин не заметил, как его свободная рука сжалась в кулак и осветилась красным светом. И неожиданно этот всплеск эфира разом принес облегчение всем его ранам.

— Мы отомстим, — тихо произнес Рид, переплетя пальцы Тали со своими. Леди только молча плакала в ответ, пока говорил Дин. — Мы обязательно отомстим за наших родителей. За твою сестру. За всех, кого мы потеряли в этой войне.

Тали ничего не ответила ему и на это, лишь зажмурилась, а он как будто ощущал зияющую дыру в ее сердце, как тогда, в лазарете Штаба, когда умерла Анна. И эта дыра была способна поглотить не только Леди, но и его.

— Я не сдамся, слышишь? — снова скривившись от боли и