Эра скорпиона. Том 3 - Егор Серебрянский

мощнее, но парень сдался через несколько секунд: разочарованно выдохнул, покачал головой, опустил ладонь и поплыл вместе со мной к кругу с рваными краями, где виднелся знакомый лес. Уже через секунду мы стояли на том же месте, откуда недавно прыгнули. Вернув меня на твердую землю, Лиам тотчас отстранился, и мои, уже горячие от избытка магии, пальцы наконец-то освободились — эта вынужденная близость выводила меня из себя.

— Ну что? — подлетела с вопросом Таланея.

— Ничего, — устало произнес Лиам. — Силы не хватает даже со связкой.

Девушка не расстроилась, а просто подвела черту:

— Опишешь во всех деталях ректору — он с нетерпением ждет любых новостей. И у него могут быть другие идеи. Закрываем и уезжаем, здесь мы закончили.

— Нет, подождите, я сам закрою, хоть какую-то хорошую новость ректору надо привезти, — Лиам вновь оживился. — Только нужен артефакт…

Он осмотрелся, сразу глянул на меня, поскольку я так и стояла ближе остальных и… нагло выхватил мой кнут из-за пояса. Оружие от такого нахальства взвилось — задребезжало, завихрилось в попытке то ли ужалить обидчика, то ли освободиться. Лиам поморщился, но жестко тряхнул рукой, и плеть безвольно повисла.

— Эй, ты что делаешь? — возмутилась я запоздало.

Отвечать ему было лень, он уже перехватил рукоять и вынудил кнут двигаться, подчиняясь уже его, более могущественной, силе. Наблюдать за подобным было омерзительно — будто бы Северт сейчас не волю оружия ломает, а мою собственную. К счастью, это продолжалось недолго: Лиам направил плеть по окружности, притом устремляя все внимание на врата. И почти сразу пространственный мешок из тумана стал уменьшаться, пока полностью не исчез.

Лиам протянул уже сложенное оружие мне и соизволил объясниться:

— Ничего страшного не произошло, наши с тобой силы абсолютно гармоничны, поэтому твой артефакт даже не заметил кратковременной смены хозяина.

— Ну да, не заметил! — выкрикнула я. — Я, по-твоему, слепая?

Лиам терпеливо продолжил:

— Просто магии разума стало настолько больше, что он от неожиданности растерялся. Наверное. Откуда мне знать, что там ощущает вещь?

— Хуже о тебе думать все равно уже не получится, поэтому не продолжай, — попросила я. — А для чего ты его использовал? Он ведь не накинется теперь на меня?

— Будь у меня на этот счет хоть малейшие подозрения, я не смог бы тебе его сейчас отдать, ты и сама знаешь. Хватит уже болтовни, мы и так с тобой сегодня слишком много общались.

С этим я была согласна. Сами врата не так нас обоих утомили, как необходимость находиться рядом. Лиам неосознанно потер ладонь, которой так долго меня касался — заметив это, я с трудом от того же действия воздержалась.

***

Генерал Аллерд пребывал не в лучшем расположении духа:

— Какая-то мешанина, ничего не понятно. Зачем мы вообще сюда приезжали?! Комар, Гиена, Паук, — он окликнул наших друзей, — сразу по приезде отправитесь в карцер! Кто вам разрешил лежать на земле во время боя? Шахтеры встречают опасность лицом, а не прячутся, как трусы! Татья, ты с ними — за то, что у тебя до сих пор нет позывного. Развели тут бардак, а мне разгребать… Скорпион, а ты вообще исчезла! Где ты пропадала несколько минут — сбежать пыталась?!

Я повернулась к нему, привычно вытянула руки по швам и попыталась унять сарказм:

— Никак нет, генерал! Мне тоже проще пойти в карцер, чем объяснить вам, что тут происходило.

— Ты опять за меня решать вздумала?! Захочу тебя запереть — разрешения спрашивать не буду!

— Так точно, генерал, я больше не буду подсказывать вам, когда меня нужно отправить в карцер! — ну а сейчас сарказм все-таки просочился.

Он раздраженно отмахнулся и пошел дальше, чтобы ни одного виновного без наказания не оставить. Среди волчат вообще ни один даже не поморщился — привыкли уже. А вот у меня настроение немного испортилось, когда я заметила, как один из рядовых ухмыляется, неотрывно глядя в мою сторону: он получил еще одно подтверждение, что генерал Аллерд ко мне никаких теплых чувств не питает. Этот тот самый, который уже пытался ко мне приставать, и теперь его ничего не сдерживает. Окажусь в карцере в одиночке — проберется туда. Не окажусь — дождется другого удачного момента.

Кей тоже его внимание заметил.

— Одна не оставайся, — напомнил он. — Если все-таки полезет — бить нельзя, иначе проблемы увеличатся, надо или уходить, или сразу убивать. К сожалению, он такой не один.

Я с надеждой поинтересовалась:

— А может, стоит просто твердо отказать? Напомнить, что они здесь для службы, а не для приставаний к женщинам, которым деться некуда.

— Ох, сестренка, твоя бессмертная вера в людей умиляет. Рыба гниет с головы, а у нас целая туша насквозь прогнившая.

Судя по несдерживаемому крику Иристины, старшекурсники пристально наблюдали за происходящим:

— Что происходит?! Вы говорите немыслимые вещи! Да я и собственными глазами вижу, доказательств не надо!

Таланея вообще от злости позеленела, Эрман взял ее за руку, чтобы немного успокоить. Кей посмотрел на девушек и с мягкой улыбкой произнес:

— Все в порядке. Мы справимся, как до сих пор справлялись. Лиам давно знал, какие у нас теперь порядки, но благоразумно не вмешивался — спасибо ему за это.

Ири от услышанного побелела лицом и посмотрела на Северта.

— Ты знал?! Ты знал, в каких условиях живут наши друзья, но молчал?

Лиам, как обычно, не стал ни отпираться, ни объясняться — лишь глаза к небу приподнял, демонстрируя полное эмоциональное отсутствие. Я тоже помалкивала, не представляя, чем открытие информации для нас обернется. Ристиан отреагировал предсказуемо:

— Подобное надо пресекать в зародыше. Нужна тщательная проверка дел министерства ресурсов с выявлением всех нарушений. У нас есть некоторые связи, которые помогут.

Кей покачал головой.

— И мы до конца этой проверки уже не доживем. Они уже убрали Гельта — и поступят так с каждым, кто способен им навредить. Даже сейчас вояки видят, что мы с вами разговариваем, не составит труда вычислить тех, кто пожаловался. Я просто прошу — не делайте ничего, иначе получится только хуже. А если проверка будет на самом деле тщательной и раскопает буквально все, то наше подразделение просто закроют. И вот тогда с плахи или каторги мы вам спасибо тем более не скажем.

— Но… — Ири не могла смириться.

— Не делайте ничего, если наши