Болевой порог - Ольга Вечная

- А для себя у тебя какие новости?

На экране заколдованная старушка (а на самом деле юная леди) принимается за уборку в замке великолепного мага. Ведь больше ей ничего не светит в жизни. Так она думает.

- Мои друзья, мои родные, мой ребёнок - все знают меня настоящую.

- Ну конечно.

Я начинаю раздражаться:

- То есть для тебя друг - тот, кто знает, какой ты мудак на самом деле, но при этом продолжает с тобой общаться?

- Не просто продолжает, ему нравится. Значит, мы стыкуемся. Совпадаем в каких-то, как ты верно сказала, фундаментальных вопросах. Я знаю, какая ты, и мне нравится проводить с тобой время. Признайся, что тебе тоже симпатична эта физиономия, - указывает большими пальцами на себя.

- Я лучше умру.

Он снова смеётся почему-то вполне счастливо. Я чуть отодвигаюсь, чтобы видеть телевизор, и беру меню.

- Поешь со мной. Ничего страшного не случится, - уговаривает он.

- Поем. Но не потому, что мы друзья. В этот раз я могу за себя заплатить. - Он бросает в меня злобный взгляд, и я добавляю: - Вдруг ты психанешь на середине и сбежишь? Я снова при деньгах, Морев. Как же хорошо спится и легко дышится, когда знаешь, что тебе есть чем платить ипотеку. Сегодня просто замечательный день. Я очень люблю деньги.

- Я тоже. Предлагаю первый тост. - Он поднимает стакан с водой, которую нам налили первым делом: - За жадность!

- Как это показательно - мы пьем воду во имя жадности. Ладно, давай. За жадность, Морев. Как бы мы друг друга ни ненавидели, жажда наживы берет верх, и мы продолжаем работать вместе.

- Ты просто ещё не поняла, что мы уже друзья, - посмеивается он надо мной, отпив половину.

- Больной, - ставлю стакан на стол, словно точку.

- Близкие.

- Ты сломал мне жизнь.

- Мы оба прекрасно понимаем, что не я. - И поспешно добавляет: - Но я не отказываюсь от того, что делал. Разве что от надписей в подъезде. Сонь. Соня. Посмотри на меня. Опять больно сделал? Черт. - Он наклоняется ближе: - Извини меня. Пожалуйста, давай переиграем разговор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нормально. Я просто ругаю себя за то, что продолжаю с тобой общаться. Это и ужасно глупо, и не заканчивается.

- Давай я попробую дать тебе разумное объяснение?

- Вообще-то у меня оно есть. Ты повышаешь мою самооценку, Захар, и я не могу от этого отказаться.

- Мне тоже легче после встреч с тобой.... На что ты все время смотришь? - Оборачивается. - Мультик смотришь? Сейчас? Когда мы вскрываем души друг перед другом?

Упс.

- Аниме. Мое любимое. Ты извини, я ценю, что ты снова вскрыл свою душу, - бросаю в него прямой взгляд. - Я всегда на нем зависаю, больше не буду. Мы сели прямо напротив, я машинально.

- Про что там? - он смягчается и тоже вглядывается в экран.

Мне не хочется объяснять, что я просто обожаю эту историю, потому что в ней герои прокляты и сломаны, но их все равно любят и ценят. На главную героиню, юную совсем девушку, наложили заклятие, и теперь она выглядит как старуха, ведет себя как старуха. Смиряется с судьбой и начинает жить так, будто старуха, которой ничего больше не светит. А Хаул... он прекрасный, невозможный, ужасно драматичный и тоже сломанный.

Она упорядочивает хаос его жизни. А он говорит, что долго искал ее.

Обожаю.

- Забей. Расскажи лучше, как заживает твоя спина.

Любой нормальный человек с радостью бы принялся рассказывать о себе, этот же пересаживается ко мне на диванчик и просит официанта принести пульт, после чего добавляет громкость и тут же узнает, что главную героиню зовут Софи.

- Ее зовут как тебя в жизни после меня, - тут же догадывается.

- Боже мой, ты считаешь, что разделил мою жизнь на «до» и «после», - качаю головой.

Мореву приносят коктейль зеленого цвета, я пока не решила, что буду, и он молча протягивает попробовать. Он ещё не пил, поэтому я делаю глоток, морщусь и прошу принести какой-нибудь другой.

Захар делает то, что вводит меня в ступор: пробует через ту же самую соломинку. Пожимает плечами и кладет локоть на спинку дивана.

Дальше мы погружаемся в хитросплетения сюжета, и я, будучи всё ещё шокированной, упускаю момент, когда его рука начинает свешиваться слева, а сам он - как бы приобнимать меня, словно мы парочка.

И вот в этот момент я каменею.

От него пахнет вишней и той самой туалетной водой, довольно приятно, а я сегодня была в душе лишь утром. Лишь подумав об этом, пододвигаюсь к столу, резко увеличивая дистанцию.

- Извини. Дефицит тактильного контакта, - делится он.

- Заведи собаку или хомяка.

- Сама обнимайся с хомяком, - он хмыкает, но больше не пытается липнуть.

Тем временем его стакан пустеет. Захар пьет из соломинки после меня, будто это нормально и совсем не противно.

Когда приносят ужин, я снова начинаю паниковать, достаточно ли аккуратно буду есть при нем, но Захар прямо в начале трапезы случайно опрокидывает воду в салат, шутит, что получился суп, и пытается даже зачерпнуть его ложкой. Это так противно и ужасно, что я смеюсь, закрывая лицо руками.

- Почему я не выбрала диван. Или Артема, - сокрушаюсь я.

Ни о каком продолжении ужина не может идти и речи, пока его блюдо не поменяют.

- Да ладно тебе, с кем не бывает. Перенервничал. Почти окрошка получилась. Ты любишь окрошку?

Я снова закрываю лицо и смеюсь. Он тоже посмеивается. На экране Софи среди обломков замка упрямо ищет Хаула. Ее волосы стали русыми, она очень смелая.

* * *

Я на лету вникаю в текучку в «Сердце», беру на себя недовольных коллег и пациентов, вставая буфером между ними и Захаром.

Такие вещи даются легко. Я очень рада, что снова богата: кругленькая сумма аванса на счете бодрит лучше зернового кофе.

Время летит вперед, наступает долгожданная пятница - день, когда мы с Артемом собираемся в кино на поздний сеанс. Степан уже забрал Лизу из школы, и они отправились в парк есть сахарную вату. Я же, закончив с делами, слоняюсь по кабинету, ожидая Ольгу Андреевну - мы планируем вместе прогуляться до торгового центра и